Постклассическая онтология права

Любое действие (экстернализация – по терминологии П. Бергера и Т. Лукмана) совершается, конечно, людьми. Однако нормативную (правомерную или противоправную, оцениваемую так через некоторое время с позиций господствующей социальной группы) инновацию в состоянии продуцировать не любой человек, а правящая элита и (иногда – или) референтная группа. Именно они формируют первичный образец поведения, который может стать нормой, а может и нет. Это зависит от множества внешних факторов, интериоризируемых в массовое общественно сознание. Другими словами, превращение первичной инновации в норму обеспечивает ее (инновации) легитимация – принятие широкими народными массами. В силу трудно поддающемуся расчету полезности (по терминологии неоинституциональной экономической тории) для представителей разных социальных групп населения правовой инновации, ее легитимация обусловливается авторитетом правящей элиты и референтной группы. В то же время нельзя сбрасывать со счета «сопротивление структуры».

Конструирование правовой реальности можно рассматривать как воспроизводства (как инновационное, так и традиционное) правовых социальных представлений. О том, как новый правовой институт формируется, речь шла выше. Сейчас же рассмотрим как новый правовой институт (или норма права) включается в контекст системы права и приобретает социальную валидность (действенность). Правовой институт, как и любой социальный институт, – это устойчиво повторяющиеся общественные отношения, воспроизводимые ментальными и фактическими практиками людей – носителей статусов субъектов права. Правовой институт включает соответствующий знак, его обозначающий в системе знаково-символического универсума соответствующей культуры, образ, складывающийся у людей при соотнесении знака и действий и опривыченные (хабитуализированные) действия, в которых институт как социальное представление реализуется[226]. Тем самым, правовой институт – это социальное представление, воспроизводимое практиками людей[227].

В этой связи уместно ввести новое понятие в юридический лексикон – правовые социальные представления. Родоначальник теории социальных представлений С. Московичи определял последние как форму знания, являющуюся продуктом коллективного творчества, имеющую практическую направленность и позволяющую создавать общую для социальной группы реальность[228]. Другими словами, социальные представления – это господствующее в социальной группе (иногда – в относительно гомогенном обществе) обыденное практическое мышление, направленное на осмысление и освоение окружающего мира. Соответственно правовые социальные представления – это господствующие в социуме или социальной группе образы, интерпретации юридически значимых ситуаций и образцы поведения в них. По большому счету, правовые социальные представления – это социальные представления о праве. В связи с возможной классификацией социальных представлений по степени их абстрактности, уместно говорить о правовых представлениях наиболее абстрактного уровня, включающие здравосмысловые мнения о принципах права и правовой системе в целом, и о конкретном правовом институте или норме права, представленной в качестве образца поведения в типичной правовой ситуации.

Структуру правовых социальных представлений образуют так называемое ядерное знание и периферическое[229]. С другой стороны, в социальном представлении можно выделить информацию (сумму знаний об объекте), поле представления (содержание представления с качественной стороны) и установка (аттитюд или ориентация субъекта по отношению к объекту)[230]. Правовое социальное представление можно структурировать и по субъекту на индивидуальное (персональное) групповой и собственно социальное. При этом групповые и социальные правовые представления – это не механическая сумма индивидуальных, а господствующие в данной группе или социуме идеи, ценности, выраженные в образах права. В этой связи возникает серьезная проблема: как, в какой форме существуют групповые и социальные представления и каково их содержание? Можно говорить о принципах права и типах правопонимания, образующих правовую идеологию (при традиционном подходе к структуре правосознания). К этому уровню можно отнести догму права. Но если правовое социальное представление – это обыденные идеи или здравосмысловые концепты права, то их «ядро» образуют скорее смутные мнения людей о законодательстве, оцениваемые с точки зрения справедливости, всегда соотносимые с их идиосинкразическими образами, потребностями и мотивами, но никак не идеи, например, сторонников юридического либертаризма о том, что справедливость – это принцип формального равенства, соотносимый с теоретической концепцией свободы. Ценности и предпочтения обывателя о безопасности и личных возможностях – вот господствующие сегодня правовые социальные представления[231].

Правовое социальное представление обеспечивает интеграцию людей в правовой системе через процессы социализации и адаптации к изменяющимся социокультурным условиям. Адаптационная функция правового социального представления одновременно является условием его изменения или формирования нового представления. Это происходит в результате механизмов анкоринга (якорения) и объектификации по терминологии С. Московичи и его школы. «Якорение» – это закрепление социального представления в обыденном сознании группы, которое производится при фиксации на новой для группы информации. При этом выделяется некоторое свойство наблюдаемого объекта, которое позволило бы затем вписать его в имеющиеся когнитивные схемы. Объектификация продолжает процесс превращения нового, «незнакомого» в узнаваемое, вписывающееся в существующую картину мира. При этом производится «персонификация» (ассоциирование объекта со значимыми личностями), и образование «фигуративной схемы» (визуально репрезентируемой ментальной конструкции). В результате можно говорить о «натурализации» социального представления – приобретении полученным знанием статуса объективной реальности. С помощью изложенных процессов снимается напряжение между «обычным и странным разрешается в пользу первого и в ущерб второму». «Овладеть чуждым», по мнению С. Московичи, означает уложить новый элемент действительности в сетку уже имеющихся понятий путем называния и классификации: «Все нам кажется странным, ненормальным и даже тревожным до тех пор, пока остается нерасклассифицированным и неназванным»[232]. Таким образом, правовое социальное представление – это образ и образец юридически значимого поведения в типизированной ситуации, включая правовой статус человека, это поведение осуществляющего.

Формирование правового социального представления означает складывание и функционирование правового института. Это происходит тогда, когда социальное представление о юридически значимом поведении начинает массово воспроизводится опривыченными (хабитуализированными) практиками широких слоев населения. Формирование соответствующего навыка у субъекта (актора) снижает его когнитивную нагрузку – необходимость рассчитывать каждый свой шаг, экономит мышление и предполагает выполнение соответствующих привычных действий практически без осознанного контроля. Предсказуемость «юридической повседневности» свидетельствует о высоком уровне правовой инкультурации[233] социализированного индивида, о совпадении его экспектаций с экспектациями контрагента – носителя соответствующего правого статуса в контексте нормы права. Обретение соответствующих юридически значимых навыков и умений свидетельствует о правовой социализации как возможности самостоятельно играть роли – реализовывать своими действиями правовые статусы[234], т. е. о дееспособности индивида.

226

«Институты, – пишет классик неоинституциональной экономики Д. Норт, – это “правила игры” в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимодействие между людьми. Следовательно, они задают структуру побудительных мотивов человеческого взаимодействия – будь то в политике, социальной сфере или экономике. Институциональные изменения определяют то, как общества развиваются во времени, и таким образом являются ключом к пониманию исторических перемен». – Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997. С. 17. В другом месте он пишет: «Институты невозможно увидеть, почувствовать, пощупать и даже измерить. Институты – это конструкции, созданные человеческим сознанием». Там же. С. 137.

227

По большому счету, все, что в обществоведении понимается под социальными структурами, и есть социальные представления, реализуемые в массовых многократно повторяющихся практиках людей.

228

Psychologie Sociale. Ed. by S. Moskovici. Paris, 1984. P. 360. В другой работе он пишет: под социальным представлением мы подразумеваем набор понятий, убеждений и объяснений, возникающих в повседневной жизни по ходу межличностных коммуникаций. В нашем обществе они являются эквивалентом мифов и систем верований традиционных обществ; эквивалентом мифов и систем верований традиционных обществ; их даже можно назвать современной версией здравого смысла. – Moskovici S. On Social representations // Social cognition: Perspectives on everyday understanding / Ed. by P.J. Forgas. London, 1981. P. 181.

229

Начиная с работ Ж.-К. Абрика, в структуре социальных представлений принято выделять иконическую матрицу и фигуративное ядро. – Potter J., Litton I. Some problems underlying the theory of social representations // British journal of social psychology. 1985. № 24. P. 81–90. В социальном представлении, согласно Абрику, существует центральное ядро, которое связано с коллективной памятью и историей группы, которое определяет гомогенность группы через консенсус, обеспечивает ее стабильность, выполняет функцию порождения значения социального представления и определяет его организацию. Периферическая система обеспечивает интеграцию индивидуального опыта и истории каждого члена группы, поддерживает гетерогенность группы, она подвижна, несет в себе противоречия, чувствительна к наличному контексту. Она выполняет функцию адаптации социального представления к конкретной реальности, допускает дифференциацию его содержания, предохраняет его центральное ядро. Abric J.-Cl. Central system, peripheral system: their functions and roles in the dynamics of social representations // Papers on social representations. 1993. Vol. 2. № 2. Р. 76.

230

Московичи С. От коллективных представлений – к социальным // Вопросы социологии. 1992. Т. 1. № 2. С. 83–96.

231

Ко всему прочему необходимо проводить различие между представлением о должном и сущем в правовом социальном представлении. С точки зрения должного на первое место в отечественной правовой культуре выходят ценности патернализма, вытекающие из стратегии выживания, свойственной подавляющей части населения страны (судя по данным Левада-Центра). Когда же дело доходит до сущего – предпочтений желательного поведения в конкретной ситуации – на первое место выходит стремление к личному благополучию без всякой ориентации на Другого. Поэтому разобщенность и отсутствие доверия – главные препятствия модернизации экономики, политики и права в нашей стране. – См.: Российская идентичность в условиях трансформации: опыт социол. анализа / [отв. ред. М. К. Горшков, Н.Е. Тихонова]. М., 2005. С. 375; Гудков Л. Негативная идентичность. Статьи 1997–2002 годов. М., 2004; Гудков Л. Д. Абортивная модернизация. М., 2011; Дубин Б.В. Россия нулевых: политическая культура – историческая память повседневная жизнь. М., 2011; Базовые ценности россиян: Социальные установки. Жизненные стратегии. Символы. Мифы /Отв. ред. Рябов А. В., Курбангалеева Е. Ш. М., 2003. «Высокие» идеи превращаются в мировоззрение через их адаптацию (интерпретацию) массовой культурой. В результате формируются этнические, религиозные и иные социокультурные предубеждения, противопоставления себя Другому, которые и составляют основной массив обыденных социальных представлений.

232

Psychologie Sociale. Ed. by S. Moskovici. Paris, 1984. P. 32.

233

Термин инкультурация, введенный в научный оборот одним из наиболее известных американских антропологов сер. ХХ М. Герсковицем, означает включенность человека в культуру, овладение поведением, которое считается в данной культуре правильным. – Herskovits M.J. Acculturation: The study of culture contract. N.Y., 1938.

234

Правовой статус – это не просто права и обязанности, закрепляемые законодателем за человеком, а фактическая возможность и желаемость их реализации. А это возможно только при наличии правовой идентичности индивида – соотнесении себя с соответствующим статусом.