Постклассическая онтология права

Другими словами, формальная определенность социальности (и права) существует только вместе с ее интерпретацией людьми и образует текстуальность в постструктуралистском смысле. В то же время следует предостеречь читателя от поспешных выводов в том смысле, что текстуальность есть сущность права. Соглашаясь с тем, что право не существует вне языка, замечу, что и все другие социальные феномены имеют языковую природу. Следовательно, знаковая опосредованность права не может быть его сущностным признаком, позволяющим квалифицировать право, а значит – различать его от морали, религии и т. п. Более того, с перефразированием знаменитого тезиса Ж. Деррида «…внетекстовой реальности вообще не существует»[172] применительно к праву следует согласиться лишь с определенными оговорками[173]. Право – это не только система знаков, но и опросредуемые (означиваемые) знаками действия людей[174]. Действие (шире – активность человека) становится юридически значимым только будучи означенным и осмысленным как правовое действие, но без и вне действия сами по себе знаки не могут конституировать сферу права.

Признавая важность семиотико-лингвистических идей[175], в то же время следует заметить, что ситуация в современной гуманитарной мысли такова, что сегодня невозможно заниматься «механическим» приспособлением достижений семиотики – науки о знаках – к юридической материи. Отсутствие парадигмальности в семиотической и лингвистической философии не дает такой возможности. Поэтому тому, кто берет на себя труд по прояснению возможностей применения методологии философии языка (шире – знака) к праву, должен определиться, о какой именно методологии он рассуждает.

Дело в том, что в современной семиотической философии (и философии языка, и в семиотике, и в аналитической философии) идут жаркие дискуссии по онтологическим, гносеологическим и методологическим вопросам о том, какова природа знака, как возможно его познание и применение в жизнедеятельности человека. Это не только споры реалистов и идеалистов или «антиреалистов» (коих иногда именую «символическими реалистами»), но и между сторонниками универсализма, объективизма и релятивистами, между «классиками-модернистами» и «постмодернистами» и т. п. В связи с этим, в рамках семиотической постклассической методологической программы можно выделить несколько относительно самостоятельных направлений, которые могут быть использованы (и используются) в юриспруденции: нарративная семиотика (структурная семантика), методология различий анализа текста, объективная герменевтика, дискурс-анализ, неопрагматическая концепция в рамках аналитической философии.

В юриспруденции постклассическую семиотико-лингвистическую парадигму наиболее интересно и последовательно развивают А.С. Александров, А.К. Соболева, И.А. Исаев, А.В. Поляков, М.В. Байтеева и некоторые другие авторы. Так, один из интереснейших теоретиков уголовного процесса А.С. Александров, утверждает: право – это «не действующий закон с раз и навсегда установленным смыслом, а дискурс, текст, т. е. совокупность самопроизводных, сменяющих друг друга, конкурирующих друг с другом речевых практик, опосредующих, легитимизирующих применение насилия в обществе»[176]. И далее: «Мы привыкли объяснять природу права социально-экономическими причинами, упуская из вида то, что имеем дело, прежде всего, со словами. Правовая наука умертвила свой язык, лишив его самодостаточности, когда сделала его носителем извне (т е. не из самой языковой структуры) навязываемых смыслов. На практике правовые понятия формируются в угоду власти. А между тем, только слова творят правовое бытие. Право голоса в условиях свободы конкуренции мнений составляет важнейшее условие существования права, как смысла, рожденного в борьбе интерпретаций текста закона.

Язык, Текст, Речь (судебная) – вот образы правовой реальности. Это так, потому что юридическая наука права имеет дело с продуктами духа человека, культурными феноменами. /…/ Право – продукт духа человека. В свою очередь, этот «дух» есть не что иное, как опыт человека, пропитанный вербализмом. Не будет преувеличением сказать, что он сам есть продукт языка. Поэтому право не может не иметь языковой природы. Что есть уголовно-процессуальный закон – как не совокупность текстов – следов языка, меток дискурса? Что есть правовое сознание, правовая идеология – как не язык, только в ином проявлении? Сам позитивный уголовный процесс, понимаемый как речедеятельность, есть судоговорение (в суде) и речедеятельность (устная и письменная) во время досудебной подготовки материалов уголовного дела. Таким образом, все элементы права, включая поступок, под которым понимается результат реализации правовых предписаний в виде деяния и/или правопорядка в целом, есть продукты языка; опосредованы им и неразрывно с ним связаны. Уголовно-процессуальное право (которое в широком смысле включает в себя и науку) есть текстовое поле, где основным способом познания является разговор (речь). Познание уголовно-процессуальных явлений отождествляется нами с пониманием Текста»[177].

В своих работах он переосмысляет основания уголовного судопроизводства на основе принципов судебной лингвистики. «Полагаю, что весьма своевременно и уместно подвергнуть сомнению те юридические аксиомы, – полагает нижегородский ученый, – которые составляют основу современного юридического здания, попытаться пересмотреть их, выявить реальное право вне его априорной нормативности, т. е. как лингво-психический феномен.

Наука об уголовном судопроизводстве, не ограничиваясь, как сейчас, объектом своего изучения текстом закона и его толкованием, должна расширить объект своего изучения, приступив к исследованию таких явлений, как речь, язык, текст, аргументация, психология речевой коммуникации. В науке об уголовном суде рядом с юридическим изучением должны вырасти новые систематические и синтетические отрасли знания: уголовно-процессуальная социология, уголовно-процессуальная психология, уголовно-процессуальная техника, уголовно-процессуальная политика. Самостоятельной ветвью юридического учения об уголовном судопроизводстве должна быть общая теория процессуального права: ее задачей в первую очередь должно быть исследование языковой природы процессуального права в целом и отдельных процессуальных институтов. Развивать эти интеллектуальные течения, интегрированные в общую теорию процесса, следует в рамках научного направления «судебная лингвистика». Комплекс языковых явлений, изучаемых ею, находится на стыке лингвистики, риторики, юриспруденции, психологии, теории аргументации, психоанализа и ряда других наук»[178].

В общем и целом, по мнению А.С. Александрова, право – это смысл, рождаемый интерпретацией закона[179].

А.К. Соболева в работе «Топическая юриспруденция»[180] используя метод риторического анализа, прослеживает как происходит изобретение «юридической речи» и как содержание речи развертывается в ходе аргументации; как создается новый текст (судебного решения) на основе текста существующего (конституции, закона); какие закономерности проявляются в построении текстов данного жанра; как проявляется взаимосвязь лингвистических и социокультурных факторов; как переплетаются процесс понимания текста и его истолкования в соответствии с целью интерпретатора. В книге показано, как писаный текст права в результате интерпретации может менять свое первоначальное значение и, сохраняя полностью старую словесную форму, тем не менее целиком и полностью менять свое содержание. Это позволяет рассматривать процесс толкования в праве не только как процесс поиска смысла нормы, но и как процесс манипулирования смыслами в правовом дискурсе[181]. Ею также развиваются топы (общие места и исходные посылки риторического доказывания)[182] как «основа понимания юридического текста и убеждающего правового дискурса»[183]. Тем самым идеи неориторики, сформулированные Х. Перельманом, получают новый импульс развития и позволяют по-новому рассматривать такие традиционные юридические проблемы, как смысл словесного выражения нормы права; замысел автора (намерение законодателя) и цель создания правового текста; объективное и субъективное содержание текста права и др. Риторика как экстралингвистический метод позволяет по-другому представить систему права как множество интерпретаций, включенных в экстра-синтаксическое, ситуационно-обусловленное и прагматическое измерение[184].

172

Деррида Ж. О грамматологии. М., 2000. С. 313.

173

А.С. Александров, например, безапелляционно заявляет: «Heт никаких начал права (ни объективных, ни субъективных), нет никакой реальности «объективного права», кроме текста, смысл которого принадлежит всем». – Александров А. С. Текст закона и право // Классическая и постклассическая методология развития юридической науки на современном этапе. Сборник научных трудов. Минск, 2012. С. 127.

174

Прав А.В. Поляков, утверждающий: «Все, что мы можем без противоречий и с очевидностью мыслить о праве, наблюдая и анализируя те явления, которые в разных обществах связывают со словом «право» (и всеми его аналогами), неизменно будет выводить на человека и его поведение. Право непосредственно связано с поведением человека, видоизменяет, ограничивает, определяет его рамки и дает тем самым возможность каждому субъекту права действовать, рассчитывая на достижение определенного результата». – Поляков А.В. Коммуникативный подход к праву как вариант классического правопонимания // Классическая и постклассическая методология развития юридической науки на современном этапе. Сборник научных трудов. Минск, 2012. С. 21.

175

В широком смысле лингвистика выступает частью семиотики – науки о знаках. Однако в силу специализации можно говорить о различии собственно семиотического и соответственно лингвистического подходов.

176

Александров А.С. Введение в судебную лингвистику. Н.-Новгород, 2003. С. 5.

177

Там же. С. 31.

178

Александров А. С. Что такое «судебная лингвистика» и каково ее отношение к научной догме уголовного процесса // Школы и направления уголовно-процессуальной науки / Под редакцией А. В. Смирнова. СПб., 2006. С. 75.

179

Александров А.С. Текст закона и право. С. 120.

180

Соболева А.К. Топическая юриспруденция. М., 2001.

181

Там же. С. 10.

182

«Топосы (общие места аргументации) – это всеми разделяемые положения или мнения, которые диктуются в каждом конкретном обществе существующими в данный исторический отрезок времени культурными ценностями». – Соблева А.К. Риторическая герменевтика и интерпретация текстов права // Риторика. 1997 № 1 (4). С. 109.

183

См.: Соболева А.К. Топика и аргументация в юридических текстах (на материале текстов судебных решений Конституционного Суда РФ, Конституционного Суда ФРГ и Верховного Суда США) //Автореф. дисс…. канд. филолог. наук. М., 1998. С. 7.

184

Соболева А.К. Теодор Фивег и его книга «Топика и юриспруденция: к опросу об основном методе исследований в праве» // Риторика. 1997 № 1 (4). С. 93.