Страница 4 из 15
- А ничего, - раздраженно ответила я, игнорируя знаки, подаваемые мне подругой. – Сначала был рыжий парень, который вещал о параллельных мирах, потом подул ветер – и оказались здесь, в лесу.
- Ветром, значит, сдуло, - задумчиво протянул бородач. – Что ж, Валентин свою работу выполнил, но, скажем так… проявил досадное самоуправство.
Я опешила. Лика, судя по всему, тоже. Волк прижал уши и лег на землю, исподлобья поглядывая на нас.
- Так! – не выдержала подруга. – Может, кто-то объяснит мне, наконец, что происходит?
- Вернемся к костру? – лениво предложил баритон за моей спиной.
- С удовольствием, - я повернулась к говорившему, да так и осталась стоять.
Меня насмешливо оглядели зеленые, слегка раскосые глаза; второй незнакомец повернулся и бесшумно нырнул в кусты – ни одна веточка не шелохнулась, только золотистые волосы мелькнули среди корявых сучьев.
- За ним, - бодро прогудел бас у меня над ухом.
У нас с Ликой, разумеется, не получилось так ловко и бесшумно раствориться в кустарнике, так что треск ломаемых нами сучьев приятно разнообразил тишину осеннего леса.
Светловолосый Гред уже ждал нас у весело пылающего костра, над которым в котелке булькало что-то на первый взгляд малоаппетитное. Я устало плюхнулась на какую-то услужливо подвернувшуюся корягу и протянула руки к костру.
- Объяснения! – потребовала Лика, пихая меня, чтобы устроиться рядом.
Я поспешно подвинулась.
Гред и бородач расположились на каких-то пеньках, причем последний, наконец, сбросил свой капюшон, выпростав из-под него длинные черные волосы, не мене спутанные, чем борода. Отсутствие капюшона, впрочем, немного дало – разве что незнакомец оказался моложе, чем я предположила, услышав такой низкий голос. Из-под изогнутых дугами черных бровей меня в свою очередь изучал внимательный взгляд светлых глаз, очень пронзительных и холодных, слегка не вязавшихся с добродушным баском, которым этот леший приветствовал нас.
Гораздо более подробного описания, по моему мнению, заслуживал его спутник. Он тоже не обделял нас вниманием: из-под полуопущенных век иногда опасно сверкали изумрудные искорки глаз. Прямые светлые пряди падали на лицо, как только он склонял голову, и можно было любоваться игрой отблесков от костра на золотистой поверхности. В отличие от "медведя", облаченного в длинный, подбитый мехом плащ, под которым угадывалось что-то вроде кольчуги, блондин был одет в коричневую куртку и мягкие кожаные сапоги такого же цвета, по сравнению с грубой обувкой первого казавшиеся бальными туфлями. Стоит ли говорить о том, что Гред был красив? Достаточно, я думаю, было перехватить взгляд Лики, устремленный на него.
Эх, записать бы все то, о чем я только что думала – очень литературно получилось; а смогла бы я сочинить такое, сидя не на мокрой коряге у костра, перед описываемыми субъектами, а дома, на уютном диване, в теплой комнате… Хочу домой!
Размышления о превратностях судьбы прервал голос бородатого, который решил, наконец, представиться:
- Меня зовут Сэранок, а это – Гераден.
Волк, уютно свернувшийся у костра, вскинул мохнатую голову.
- Валек, - небрежно кивнул на зверя Гред.
- Александра, - представилась я.
- Анжелика, - буркнула подруга.
- Вот что, Александра и Анжелика, - Сэранок наклонился вперед и помешал в котелке гладко обструганной палочкой с выемкой на конце, которая имела отдаленное сходство с ложкой. - Давайте сперва поедим, а там мы и расскажем вам все.
Лика, как и я, с сомнением поглядывавшая на варево, была, похоже, отнюдь не рада перспективе ознакомиться с местной кухней, а потому выразительно выпрямилась, скрестив руки на груди.
Я украдкой поморщилась, однако взяла протянутую мне миску с густым варевом, напоминавшем вблизи кашку-малашку с редкими вкраплениями камушков, изготовлением которой я развлекала себя в далеком детстве. Лика с ужасом смотрела, как я честно пытаюсь прожевать ложку месива, по вкусу так же напоминавшего блюдо из песочницы.
- А что это? – поинтересовалась подруга, опасливо заглядывая мне через плечо.
- Крупа. – Сэранок впихнул ей в руки миску. – С мясом. Не бойся, не отравишься.
Мне очень захотелось спросить, мяукало это мясо или гавкало, до того, как стать кушаньем, но я воздержалась от комментариев, поскольку знала ответ – скорее всего оно задавало слишком много глупых вопросов.
Наши новые знакомые невозмутимо дули на кашу и с аппетитом(!) поедали ее. Я едва успела затолкать в себя содержимое миски, а они уже расправились со второй порцией; остатки, восторженно хлюпая и чавкая, прямо из котелка доедал Валек. Задавшись вопросом, а моют ли здесь посуду, я печально наблюдала за серым обстоятельством. Вот только глистов здешних нам не хватало для полного счастья.