Страница 66 из 377
Вот только как сказать об этом Кену?
Она собралась с духом только в субботу, четырнадцатого сентября, когда в Барвихе, в доме Большого Босса, начинался запоздалый свадебный прием Насти и Цербера.
Саня увела Володю в маленькую гостиную на втором этаже, которую использовали как склад для старых вещей, и вернула жениху кольцо.
– Это все-таки из-за него, да?! – психанул он.
– Нет! Я уже говорила: это из-за меня. Оказалось, что я не настолько выносливая, как думала. У меня не хватит силы воли, чтобы жить без любви. Прости меня, Володь. – Саня посмотрела дорогому человеку в глаза, пытаясь найти хоть каплю понимания.
– Санечка, ты невероятная идиотка, – постановил Володя, и был, наверное, прав.
– Я идиотка, которая тебя не любит.
Он грустно усмехнулся и потер переносицу.
– Может, однажды я и поблагодарю тебя за этот поступок. Но пока что могу сказать только одно: катись ты… на самое дно социальной лестницы со своими первобытными представлениями об отношениях.
Он отвернулся, дрожа от ярости, и она окликнула:
– Постой! Скажи мне сейчас, потому что я не понимаю. Володя, ты… импотент?
У него вытянулось лицо, как маска на картине Мунка, и столичный Кен произнес в шоке:
– Ты в своем уме?! Я что, должен был тебя принуждать, опаивать или может – насиловать? Ты же поцеловать себя нормально не позволяла с тех пор, как в твоей квартире завелась овчарка по имени Стас. Ты что думаешь, я слепой?!
Он сунул кольцо в карман и громко хлопнул дверью, как пластырь с зажившей раны сорвал.
Володя ушел из комнаты и из жизни Сани, и она заплакала от облегчения. Господи, как она вообще жила весь прошлый год под постоянным давлением, с грузом социальных стандартов «правильного мужа» и «правильной жизни»? Шла напролом, как олимпийская чемпионка. А зачем? Чувствовала, что цель не та, а поменять ее отказывалась.
Вот что бывает, когда решительный человек ошибается в цели.
Она ужаснулась, что могла выйти замуж и тащить этот груз долгие годы. Ей бы завидовали, считали невероятно удачливой, а она бы улыбалась, пряча вечные сомнения.
«Все хорошо, ну что вы переживаете», – врала бы близким. И они бы молча кивали, с запрятанным сожалением во взгляде…
Кошмар.
Саня коснулась уголков глаз, стирая слезы, поправила платье и спустилась в сад, к гостям.
Володя уехал со свадьбы сразу же, но объявлять о разрыве помолвки не хотелось, чтобы не провоцировать сплетни и не портить праздник.
И уж точно она не собиралась делиться новостью с Аресом. Просто не могла, было стыдно и страшно признаться ему в лицо, как сильно ошиблась. Ее проблемы – это теперь не проблемы Стаса. Она больше не имела права плакаться ему в жилетку. Он уже достаточно ее слез съел, и в прямом, и в переносном смысле. Все, Арес свободен от нее. У него вчера контракт закончился.
Со дня помолвки они практически не общались: Арес окончательно замкнулся в себе, не замечал ее и просто, казалось, не мог дождаться свободы. Жаждал освободиться от светлой девочки, которая надоела ему за год. Но сегодня они выступали в роли свидетелей, как и во время росписи в ЗАГСе пару недель назад. И избежать общения Стас не мог.
Погода была уже не летняя, но и не холодная. Настя выбрала для Сани невероятно нежное облегающее золотистое платье чуть выше колен, шелковое, с изящным драгоценным цветком на единственной бретельке.
Саня обвела взглядом гостей, выискивая Ареса, и вздрогнула, встретившись с ним взглядом. Бум! Как удар по оголенным нервам.
Архипов выглядел, как фотомодель, в темно-синем смокинге, подтянутый, стройный. Он даже причесался, но челка все равно непослушно падала на лоб. Ему бы для журналов сниматься, как в юности.
Тоска из-за предстоящего расставания не давала покоя, но Саня старалась больше разговаривать с гостями, занимая мысли свадебными мелочами. Если бы только Стас перестал игнорировать ее, отводить взгляд каждый раз, когда она пыталась заговорить с ним…
Вдохнув поглубже, Санька закусила губу и с уверенным видом снова пошла на штурм крепости.
– Стас, помоги мне, пожалуйста, проверить карточки на столах, все ли верно.
– Тебе попросить больше некого?
– Э-м… ты свидетель.
– Я свидетель преступления: вокруг сотни людей, а карточки проверить некому.
Саня усмехнулась.
– Ты явно не настроен работать.
– Позволь напомнить, что у меня контракт вчера закончился. Ты мне больше не хозяйка.
В последнее время стало трудно понять, когда Стас шутит, а когда злится. У него интонация теперь была только одна: шутливо-дерзкая, взвинченная до предела.