Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 1 из 3

========== Его грех ==========

Бездна боли и отчаяния

Омут вины и ненависти.

Не знаю, как иначе описать свои чувства.

Слёз больше не осталось, а горло уже охрипло от крика. Кулаки сбиты в кровь, а руки густо испещрены безобразными царапинами, ожогами и глубокими порезами.

Жить дальше? Нет смысла. Но просто смерть от Авады — это слишком ничтожное наказание за мой грех. Грех, который не искупить и не смыть ни чьей кровью. Ни своей, ни чужой. Даже самой чистой.

Надежда на то, что маггловские сигареты принесут медленную и мучительную смерть бледнела с каждым проклятым месяцем, который я проживал без неё. А когда я осознал, что они всего лишь заглушают боль в сердце, то выбросил весь купленный накануне блок. Я не желал избавляться от боли, я жаждал её. Только она заставляла меня чувствовать себя живым, потому как всё остальное говорило о моей смерти.

Я размял пальцами набитую табаком белую трубочку — эта сигарета станет последней. Последней в моей жизни, потому что жить дальше я не собираюсь.

Ненавижу. Даже описать не могу, как я презираю себя. За ошибку. Ошибку, которую не исправить.

Её не вернуть. Не вернуть строгого голоса и, порой, до невозможности нелогичных поступков. Не вернуть шороха страниц, которые она перелистывала, уютно устроившись рядом. Не вернуть ощущения её мягких, пышных волос, которых я иногда касался. Так редко касался. Не вернуть теплоты её глаз. Глаз, которые так часто являлись мне во снах. Обиженных глаз. Закрываю свои и вижу этот взгляд — не понимающий, осуждающий.

В тот день я видел Гермиону в последний раз. Она стояла и ждала ответа на какой-то вопрос, но я был слишком сильно занят мыслями о груди Джинни — мягкой и упругой одновременно, скрытой лишь тонкой тканью белоснежной блузки. Когда я касался её груди, Джинни взвизгивала и глупо хихикала. Сейчас этот смех кажется мне мерзким и донельзя искусственным.

Реальным был лишь голос Гермионы. Она что-то говорила мне, но я только отмахнулся, одержимый мыслью наконец-то затащить эту рыжеволосую ведьмочку в постель и как следует оттрахать.

Оттрахал, да. До сих пор тошно.

Спустя два дня безумного секс-марафона я словно проснулся и пришёл в себя. Мой член болел от трения, а голова раскалывалась от воплей и визгов Джинни. Склонившись над ней, я взглянул в затянутые поволокой страсти глаза и на секунду увидел обвиняющий взгляд Гермионы. Только на секунду, но в тот момент я не хило так струсил. Вскрикнул. Сорвался с кровати. Испугал, как мне тогда казалось, будущую жену.

Всего лишь одна шальная мысль, посетившая мою затуманенную похотью голову, перевернула окружающий мир вверх дном. Вопрос, крыльями десятка канареек бьющийся о стены моего сознания.

Почему здесь, подо мной не Гермиона? Почему рядом со мной не та девушка, так часто рисковавшая ради меня жизнью? Почему я не обращал на неё никакого внимания? Почему я даже ни разу не трахнул её, хотя мы столько времени провели наедине, отрезанные от всего мира? Почему я подарил её предателю?

Я замер. Меня словно парализовало, а в следующую секунду вырвало прямо на пол спальни. Джинни испуганно вскрикнула и бросилась ко мне, но была тут же остановлена уперевшейся в грудь ладонью.

Я чувствовал себя изменником. Не это спортивное тело я должен был целовать все эти дни, и не эти тонкие губы должны были ласкать мой член.

Я всё осознал.

Я позвал Кричера и попросил найти Гермиону. Вернее, потребовал. Полностью игнорируя обиженный взгляд Джинни, я одел халат и спустился на первый этаж дома на площади Гриммо.

Я ждал. Постепенно мою душу липкими щупальцами начал охватывать страх. Особенно после того, как с момента исчезновения домовика минуло уже больше трёх часов, которые я заполнил руганью с Джинни, потреблением кофе и вдумчивым перелистыванием школьного альбома с фотографиями.

А ведь Гермиона любила зеленый чай.

Вернувшись спустя шесть часов, домовик поклонился и развел тонкими руками:

— Её больше нет.

Сначала я подумал, что Кричер просто шутит, не понял моего задания или, быть может, просто решил поиздеваться. Я нахмурился и наклонился к самому его морщинистому лицу.

— Нет где? В Англии? — спокойно уточнил я.

— Нигде нет.

— Что ты несешь?! — заорал я, не желая верить его словам.

Тогда я впервые в жизни ударил беззащитное существо. Все потому, что рядом не было Гермионы, которая почти всегда останавливала меня от опрометчивых поступков. Она всегда знала, как правильно.

Она же пыталась меня остановить тогда, два дня назад, но я не послушал её и поэтому совершил самую большую ошибку в своей жизни — потерял самого близкого человека в этом мире. Её. Гермиону.

— Где Рон?! — повернулся я к Джинни, которая сидела на диване, сжавшись и затаив дыхание.





— В Норе. Они…

— Пошли.

Мы в считанные минуты перебрались в Нору. Я не собирался верить мерзкому домовику, который ни в грош не ставил ни Гермиону, ни меня — своего хозяина.

— Рон! — заорал я, едва ступив на порог.

Спустя полминуты тот кубарем скатился с лестницы и расплылся в глупой улыбке, которую я когда-то считал забавной.

— О, Гарри, Джинни, ну наконец-то вы…

— Где Гермиона? — перебил я его. — Она же вроде как, твоя девушка.

Я вспомнил как он кричал эти слова в Выручай-комнате, и это воспоминание разозлило меня еще больше.

— Так в Австралию уехала. Ты уже забыл, как она просила нас поехать вместе с ней?

— И почему мы не поехали?

Озвучив этот вопрос, я возненавидел себя ещё больше. Неужели страсть настолько заволокла моё сознание, что я просто не обратил ни малейшего внимания на столь важную просьбу.

— Ну так… — замялся он. — У тебя Джинни. А у меня…

— Что, сука, у тебя? — закричал я в гневе, услышав его бурчащий голос. — Какого акромантула ты сейчас не там, и не трахаешь Гермиону? Почему?!

Мне стало дико противно от своих же слов, но я правда не понимал, как можно променять Гермиону на еду и сон? На тот момент я, наверное, забыл с кем разговаривал.

— Гарри, милый мой, — залепетала вышедшая с кухни миссис Уизли. — У нас же скоро похороны… Фреда. Гермиона вернется и…

— Вернется? — спросил я, больше задаваясь этим вопросом, чем спрашивая Уизли. — Вернется ли?

Рон просто в очередной раз выбрал комфорт. Хотя чем я лучше? Выбрал сладкую дырку, вместо самого важного в своей жизни человека. Человека, который впервые просил у меня помощи и не получил её.

«Мне нужна помощь Министерства — решил я и тотчас аппарировал к его входу»

Я сходу ворвался в кабинет нового министра. Там шло какое-то совещание, но мне было наплевать.

— Найдите Гермиону, — потребовал я на правах героя Второй Магической войны. — Она должна быть в Австралии.

Тогда я ещё надеялся, что предчувствие подвело меня, что Кричер чего-то не понял или солгал, что всё обойдётся. Но, когда я увидел виноватый взгляд Кингсли и то, как отводили глаза другие волшебники, я понял. Я всё понял.

— Зачем вы собрались сегодня? — хрипло прошептал я.

— Гарри, понимаешь, — Кингсли вздохнул, — мы не хотели тебя волновать.

— Волновать? О чём вы, к дракловой матери, говорите? Что, блять, вообще происходит?! — заорал я, потеряв последние крохи терпения.

— Гермиону убили.

Эту фразу, сказанную спокойным, отстранённым тоном, который давно выработал Перси Уизли, я повторял себе бессчётное количество раз. Убили. Убили. Гермиону убили. Так просто.

— Как? Как её могли убить? Как могли убить самую лучшую ведьму современности? Да ни один из вас ей и в подмётки не годится!

Кто-то фыркнул. Я не знал имени этого старого козла. Зато я узнал каково ломать его нос. Нос, в который я вбивал кулак снова и снова, пока меня не обездвижили заклинанием и не усадили на стул.

— Гарри, даже лучшие не смогли бы противостоять неожиданному нападению десятерых Пожирателей смерти, — сжав мое плечо, говорил Кингсли.

— Десятерых. Они её…. — я не стал задавать тот вопрос, боясь услышать ответ.