Страница 31 из 36
Спустя две недели, в конце апреля, Михаил вместе с вдовствующей императрицей Марией Федоровной отправился в Лондон представлять Россию на похоронах «дядюшки Берти» – короля Эдуарда VII. Перед поездкой он встретился со старшим братом в Аничковом дворце и еще раз попросил его помочь с разводом Наталии Сергеевны. Николай уверил его, что волноваться по этому поводу не следует, все будет сделано, как того просит Миша.
Прощание с «дядюшкой Берти», которого Михаил искренне любил, отвлекло его на пару дней от Наташиного развода. Но как только выдалась свободная минута, он написал любимой письмо, стараясь ее поддержать. Несмотря на уверения старшего брата в содействии, великий князь написал также из Букингемского дворца и барону Фредериксу: «Абсолютно необходимо, чтобы все было закончено в течение месяца… Пожалуйста, помогите».
После прощальной церемонии, обменявшись рукопожатиями с провожающими, Михаил Александрович отправился домой. Он с нетерпением ждал встречи с Наташей, хотел услышать ее чудный голос, увидеть улыбку. Все непременно будет хорошо! Ведь Ники обещал помочь, письмо барону Фредериксу отправлено. Он сделал все, что мог. Любимая обязательно скоро станет свободной! Будущее казалось ему светлым и радостным.
Глава десятая
Рождение Георгия
Приближалось лето 1910 года. Уже в мае установилась жара, и Михаил решил вывезти Наташу за город. Для этого арендовал небольшое поместье недалеко от Москвы. Свежий воздух, надеялся он, пойдет будущей матери на пользу.
До родов оставалось всего два месяца, а новостей, как двигаются дела с разводом, все не было. Наташа переживала, и немного успокаивалась, лишь когда Михаил был рядом. Но в том-то и дело, что видеться они могли только по выходным, да и то не каждую неделю: почти все время Михаила занимала служба в полку. Все чаще, когда дни проходили за днями в бесплодном ожидании любимого, Наташе казалось, что их отношения угасают, подходят к концу. Она боялась думать о будущем – таким горестным и беспросветным оно ей казалось. Одна с двумя детьми – и с погубленной репутацией. Общество от нее отвернулось. На что же можно теперь надеяться?
Особенно тяжело Наталии Сергеевне приходилось по ночам. Днем как-то отвлекала Тата, повседневные заботы, а когда ложилась спать, всевозможные страхи, как привидения, кружили вокруг нее. Она часто не могла уснуть, плакала, и с надеждой ждала утра. Как хорошо, что рядом – пусть их и совсем немного, остались преданные друзья. И, прежде всего, заботливые, добрые Рахманиновы.
Известный композитор Сергей Рахманинов уехал с семьей из России в 1906 году, после прокатившейся по стране волне беспорядков, вызванной Первой русской революцией. Обосновался он в Дрездене, где и написал знаменитую Вторую Симфонию. Но спустя два года, когда волнения на Родине улеглись, Рахманиновы вернулись домой. У них подрастала семилетняя дочь Ирина, ровесница Таты Мамонтовой, и девочки быстро подружились. Впоследствии дочь Наталии Сергеевны вспоминала, что с удовольствием ходила в гости к Рахманиновым, и там они вместе с Ириной занимались танцами. Пока шел урок, взрослые беседовали, пили чай.
Давнишняя дружба Наталии Сергеевны с этой семьей лишь укрепилась, когда она узнала, что Михаил тоже знаком с Сергеем Рахманиновым, причем, много лет. Еще в 1904 году молодого композитора пригласили в Москву, дирижировать в оперном театре. В значительной степени в решении этого вопроса помогла рекомендация великого князя Михаила Александровича. В то время, конечно, он не был знаком с Наташей, и тем приятнее им обоим было узнать, что у них есть общий друг, да еще такой талантливый. Поэтому Сергей Рахманинов и его жена Наталья были теперь особенно необходимы Михаилу и Наташе, а общество их – всегда желанно. Они, как показала жизнь, порядочные, преданные люди, которые не бросают близких в беде. В отличие от многих из тех, кого раньше считали друзьями, и кто теперь, когда настали трудные времена, отвернулись от Наташи.
Но на людях она старалась не показывать переживаний – такой гордой и независимой была по натуре. Презирают, отворачиваются, осуждают, а некоторые даже не хотят здороваться? Что ж, пусть, вольному воля, унижаться перед недоброжелателями она не будет. И женщина, которую судьба одарила Большой Любовью, всегда ходила с высоко поднятой головой. Пусть удивляются, пусть завидуют!
Слезам она давала волю, лишь оставшись в одиночестве. Спрашивала себя: как долго сможет выдержать такую жизнь – парии в обществе, изгоя в собственной семье? Родители Наташи тяжело пережили известие о ее первом разводе, не могли смириться с тем, что и вторая ее попытка создать семью закончилась крахом. А уж то, что у нее должен родиться незаконный ребенок, и вовсе повергло их в отчаяние… Ее поведение казалось им необъяснимым, просто шокирующим, и они с ужасом думали, какое же будущее уготовано их младшей дочери.
Наступил момент, когда отношения с отцом, обожавшим Наташу с рождения, любившим ее больше всех на свете, зашли в тупик. Она даже написала Михаилу, что теперь имя Шереметьевских стало для нее так же «неприятно, как и имя ее мужа». К счастью, взаимоотношения Наташи с родителями, спустя несколько месяцев, несколько улучшились. Во многом благодаря тактичному, выдержанному Михаилу, который стал бывать в их доме. Их обоих теперь приглашали на милые семейные праздники, как и двух старших дочерей с мужьями. Сергей Шереметьевский, стараясь сгладить ситуацию, «забывал», что у них в гостях – великий князь, и обращался к нему, как к обычному человеку.
Но Наташина мнительность, все усиливающаяся раздражительность не давали ей возможности радоваться этим маленьким победам. Теперь ей казалось, что Михаил стыдится ее, не хочет, чтобы их видели вместе. Подозрения возникли после прочтения одного из его писем. Перед приездом в Москву он просил не встречать его на железнодорожной станции, как Наташа это обычно делала, а оставаться дома, в постели. Михаил писал, что ему доставит огромную радость, если она будет беречь себя. Вчитываясь в строки письма, она пыталась угадать, кто же писал его на самом деле: пылкий влюбленный или мужчина, который стыдится своей возлюбленной, находящейся на седьмом месяце беременности? Наташа с грустью размышляла об этом, и, в конце концов, пришла к выводу, что Михаил испытывает неловкость или даже стыд.
Чувства ее обострились. Она улавливала, что на людях, даже среди друзей, Михаил никак к ней не обращался. Ей казалось, он стеснялся не только выходить с ней вместе на прогулку, но и идти рядом по перрону – потому что боялся, что их увидит вместе кто-нибудь из его сослуживцев… Определенно, он стыдился ее положения.
Для такой гордой, как Наташа, женщины это было унизительно. Она привыкла быть в центре внимания, и сейчас не хотела оставаться в тени. С удовольствием продолжала ходить в театр, и всегда занимала место в первом ряду ложи – не прятаться же ей от людей, в самом деле? Пусть кругом множество завистников и недоброжелателей, которые только и ждут того дня, когда Михаил ее оставит… Она все равно будет ходить с гордо поднятой головой!
Молодая женщина знала: по мнению многих она стала «персоной нон грата» еще задолго до своей беременности. Чего же ей стыдиться теперь – будущего материнства? Нет, этого от нее не дождутся! Даже страх потерять любимого, который то и дело поднимался волной в душе, не мог ее сломить. И вот настал момент, когда она сама уже была готова оставить Михаила и… написала ему об этом.
Он ответил немедленно, постарался уверить ее, что все волнения – напрасны. И, в общем-то, был прав. Ведь он любил ее, и главное – именно это, а отнюдь не людская молва.
Наташа продолжала упорствовать, упрекала Михаила в каких-то ничего не значащих пустяках. Простим ее за это. Ведь обстоятельства, в которых она оказалась, легкими не назовешь. И если она порой и сомневалась в чувствах любимого, то уж в своих – никогда. Наташа писала Михаилу, что любит его так же самозабвенно и трепетно, как в тот день в Гатчине, когда впервые увидела его…