Страница 65 из 167
Приятно удивленная Таня, заложив руки за спину, приценивалась к дому с тропинки, отойдя на несколько шагов.
Мать открыла дверь и вошла. Любка и Таня ввалились следом, и сразу остановились.
Двор был большой, с тротуарами до крыльца с перилами. В огород вела еще одна крепкая дверь. Даже сено было, доверху набитое под крышу стайки и сваленное в одном углу в ограде. И целая поленница наколотых дров. Большой мост с окном — и еще одно в чулане, который, наверное, можно было считать верандой.
А когда вошли в большую горницу, Любка расположилась к дому окончательно.
Здесь была не одна, а две комнаты, большая горница, и другая комната, в половину меньше, и небольшая кухонька, с проходом вокруг печи. От старых жильцов остался старый диван и железная кровать, стол и три стула со спинками. Полатей не было, только небольшая перемычка между дверью и печью, но потолок низкий. Доброе было и то, что окна открывались. Одна створка в горницу, а вторая на улицу. Если убегать, то можно окна не ломать. Разве что пол накренился и не крашенный, зато стены обиты и с обоями.
Взглянув на покосившийся пол, Любка перестала переживать — в старом доме полы выправляли, дело двух или трех дней. Пожалуй, в такой дом не стыдно приводить гостей, даже Ингу. А то она давно спрашивала, где Любка живет…
Вспомнив об Инге, Любка виновато взглянула на Таню, которая ни о чем не догадывалась. Она откладывала тяжелый разговор до последнего, собираясь сначала их познакомить поближе. Прошло уже полтора месяца, а свести их вместе не получалось.
Жизнь ее в школе изменилась. Инга не стала скрывать, что дружит с ней. Иногда она садилась рядом, если не нужно было считывать с доски. Оказывается, зрение у нее было хуже, чем у Любки, но очки Инга не носила. Васька иногда пытался дать подзатыльник, но Любка внезапно перестала бояться. Другие держались от нее подальше и решительно не понимали Ингу, но Инга не искала понимания. Она вдруг обнаружила в себе столько твердости, которую раньше никогда не показывала. Кроме того, Любка вдруг заметила — и в их классе девочки разбились на несколько групп, интернатские, местные и деревенские с другого конца села.
— Двери не на месте, кто же их ставит прямо на печь? — посетовала мать с досадой, осматриваясь. — В кухне не развернуться, даже стол, наверное, не влезет, ухватом окно выбью… Да вроде ничего печка-то… — заглянула она под заслонку.
— А мне нравится! Я бы прямо сейчас тут жить осталась! — Любка радостно прошлась по дому.
— Понимала бы чего! — фыркнула мать.
— Тетя Тина, а мне тоже нравится… Он лучше, чем в котором вы живете, — согласилась Таня. — Нет, крыша не протекает, потолок чистый.
— Надо протопить его как следует и в подполье слазить, поди, окно открыто, — мать тоже осмотрела потолок, приободрившись. — Дует сильно из-под пола.
— Ага, щас, — Любка живо включила свет и приоткрыла подполье.
И страшно обрадовалась — окно и в самом деле было открыто. Рамка со стеклом стояла рядом. Вставить — дело одной минуты. В других местах бревна подпола смотрелись крепкими, а само подполье было сухим, разве что через открытое окно немного надуло снега.
Сначала затопили буржуйку. Печь поначалу чадила, но быстро перестала. Мать растопила большую печь, наказав не забыть подложить дрова и вовремя прикрыть трубу, чтобы не выпустить тепло. Она как будто успокоилась, перестав вспоминать, что две зимы дом стоял без хозяина, и что долги выплачивать месяца три, как раз зиму.
— Теть Тин, а как вы его купили? Как-то неожиданно… — удивилась Таня. — Вчера еще и разговора об этом не было.
Мать махнула рукой, присаживаясь на диван.
— Да я еще сама утром не подумала бы…
Оказывается, хозяйка давно уехала к дочери в город. Там вышла замуж. А после свадьбы приехали за вещами. Остановились на почте, чтобы отправить телеграмму, что задержатся, чтобы продать дом. И первым делом стали спрашивать. На почте и в магазине всегда все знали в первую очередь. Мать в это время получала журналы у начальницы, их привозили в отельном мешке, подписывали, а потом выдавали почтальонам. Оказалось, собирались продавать недорого, вполовину дешевле, чем стоил бы через посредника. Ей только что выдали зарплату, и мать расстроилась, что денег ей не хватает, а то бы купила. И тут начальница внезапно предложила материальную помощь от почты — не насовсем, а на три месяца, как ссуду, а еще разрешила разнести почту на следующий день, чтобы не задерживать людей. Хозяйка так обрадовалась, что сбавила цену еще, и даже не стали посылать телеграмму, а сразу же позвонили в сельсовет, чтобы оформить куплю-продажу. Сделку зарегистрировали, вычеркнув в домовой книге одних жильцов и вписав других, выдали справку, что теперь мать владелица новой собственности.
Потом хозяйка, конечно, пожалела о цене, когда узнала, почем продают дома, но менять решение не стала, даже когда ей предложили цену выше той, о которой договорилась с матерью. Другим покупателям хотелось посмотреть дом, а хозяйка торопились на автобус.