Страница 62 из 167
А когда Инга достала огромную толстенную энциклопедию животных древнего мира, коленки у Любки дрогнули. Наверное, она могла бы разглядывать ее вечно.
— Это от деда осталось, он у меня был профессор биологических наук, преподавал в Ленинградском университете.
— И? — не отрываясь от цветных иллюстраций, пробормотала Любка.
— Их с бабушкой сослали на шахту. Там родилась мама. В пятьдесят третьем деда расстреляли, как врага народа. После того, как его реабилитировали, бабушка в Ленинград вернуться не смогла, у нее ничего не осталось, ни денег, ни квартиры, в которой они жили. В ссылку они взяли только книги. Это все, что от них сохранилось.
— А у меня тоже обоих прадедов расстреляли! Один кулаком был, — поделилась Любка, — его сначала в Сибирь сослали, а там он сгинул. Потом сказали, что застрелили при попытке к бегству. А у второго имелся небольшой заводик. Это в Свердловской области, в Алапаевске. Еще до войны. Его сразу расстреляли. А еще один был колдуном…
— А четвертый? — прищурилась Любка.
— Не знаю… Ничем не выделялся. А у тебя еще есть такие книги? — завороженная Любка не могла выпустить книгу с древними динозаврами, ракушками и червями из рук.
— Есть, — обрадовалась Инга, сбегав в большую комнату и притащив еще две книги. Одну с вымершими животными доледникового периода, а вторую, «Красную книгу», со всеми животными и растениями, которые были поставлены под охрану.
Инга слегка удивилась.
— Не думала, что тебя это интересует.
— Еще как! — выдохнула Любка.
— А почему же ты плохо учишься?
Любка смерила Ингу презрительным взглядом.
— А чему там можно научиться? Учителя ж дураки, дальше учебника не заглядывают, а я давно их прочла. Скучно.
— Я так и думала, что ты не от мира, — Инга скривилась в усмешке. — Пожалуйста, перелистывай страницы так, — показала она, — а то уголки порвутся или начнут загибаться. Поступать куда-то будешь?
— Нет, я в училище поеду. Наверное, сразу после седьмого класса. Меня обещали устроить, — Любка покраснела. Никто устроить ее не обещал, но возможность была, и она верила, что у нее получится. Не отправят же они ее назад, если она приедет. — Ну, как получится…
— У тебя получится, — уверено подтвердила Инга. — Но лучше после восьмого. Я тоже поеду, только пока не решила куда.
Ответить Любка не успела. В коридоре сначала щелкнул замок, раздались громкие голоса. Вернулись Роза Павловна и отец Инги, а с ними ее брат Юрка. Отец был таким пьяным, каким, наверное, не бывал отчим. Он едва держался на ногах. И сразу начал кричать, обзывая Ингину мать матерными словами. Любка заметила, как Инга сразу помрачнела и внезапно изменилась в лице. Наверное, ей было неприятно, что Любка застала ее родителей в таком виде. Ее присутствие расстроило и ее брата, и мать, когда они вошла в комнату и застали там Любку.
Любка заторопилась. Время пролетело незаметно. Наверное, от матери ей попадет, если отчим ушел на работу, а она не открыла ее, чтобы идти домой.
— Ты не переживай, — подбодрила она Ингу. — Тебя из дома не выгоняют и бить не будут, а мне, может, до утра не придется спать.
— Иногда бьет, — она кивнула головой в сторону комнаты, из которой доносилось неразборчивое бормотание и выкрики. — Только нас много, мы его скрутили, связали и положили. У нас даже веревки на такой случай приготовлены. Он иногда пьяный среди ночи вскакивает и тоже за ножи хватается. Даже не представляю, что будет, когда Юрка закончит десятый класс и уйдет в армию. Наверное, и завтра сходить на костер не получится, — тяжело вздохнула Инга. — Это надолго.
Любка кивнула и выскочила на улицу, заметив, что отец встал, заметил ее и теперь пытался пересечь комнату, чтобы выбросить насильно, а брат Инги преградил ему дорогу. Похоже, дело шло к драке.
В темноте Любка едва нашла свои холодные сапоги. После квартиры на улице показалось еще темнее, чем обычно. Минут через десять она была около дома — на двери висел замок. Еще через полчаса — в другом конце села возле пекарни.
Когда-то Любка любила здесь бывать, высматривая уголь, который с отпечатками. Но, заметив, что она роется в угле, на нее начали тыкать пальцами, а потом и вовсе гонять, чтобы не смущала проходивший мимо народ. А место было проходное. Жалко, что уголь здесь был дробленый, большие куски с отпечатками попадались редко.
Отчим грузил в тележку уголь. Выходить на свет она не стала. Если на работе один, то, может, отоспится и отойдет. Пил отчим обычно в вечернюю смену, перед тем, как идти домой, когда в кочегарку собирались развозчики хлеба, с которыми иногда после смены расплачивались бутылкой водки. Сам он на вино деньги жалел, зарплату пекарским сразу переводили на сберкнижку, и он их куда-то копил. Поговаривали, что там у него уже больше двух тысяч. Огромная сумма, можно было купить две машины «Волга», как у Нинкиной матери и отца.