Выжить и вернуться

Весь день болела душа, предчувствуя беду. Так всегда, стоит увидеть темный силуэт и почувствовать за тенью Нечто. Это была не боязнь, просто вдруг встанет на пути дерево, утонувшее в дымке мрака, позовет на себя взгляд, качнувшись, будто наклоняясь — и заставит содрогнуться. Или метнется под ноги черная объемная тень, хвать, а нет никого, только мороз по коже — ну, точно, было! А спустя неделю, в дом приходит смерть: то собака, то кошка, то родственник какой-нибудь, или другая беда, которую уже нельзя было отвратить.  

Голлем не шутил. Страшная сила все еще бродила по головам в поисках кровушки. Или духи предупреждали, что враг где-то рядом…

На этот раз Любка решила поступить по-другому. Она не прошла мимо. Выломав у дерева здоровенный сук, хлестала деревце, пока оно не осталось без листьев. Немного пожалела потом, в древности на такое дерево вешали красную или белую ленту, ублажая духов. Говорят, вместо смерти приходила удача. Но Любка давно в приметы не верила, они у нее работали криво. Тем более, никаких лент с собой не было, отродясь не носила. А пусть духи не помогают, если не умеют открыть чудовище. Что толку, что увидела предупреждение? Секрет темного облака она так и не разгадала. Возможно, сам Голлем и был. Пришел, чтобы паскудно вывести из себя. Тревога не хуже стрелы пробивает защиту.

Или все же духи, но закрытые Голлемом?

Смотрели на нее, как на сумасшедшую.

Да кому какое дело? Может, муж изменил или с работы уволили — выводит ярость наружу, как интоксикацию. Весь мир сходил с ума — и каждый по-своему.

А-а, она махнула рукой, заметив неподалеку скамейку. Лучше пусть пальцем потычут, чем выть в подушку, поминая и мерзость, и сроду незлобливое существо, которое любило ее без памяти, встречая и провожая радостным повизгиванием — кота и собаку она не отдаст. Завтра же сходит с ними к ветеринару. «Это мы это еще посмотрим, кто кого!» — мысленно взвыла она от досады. Она не сомневалась, что Голлем или духи крепко разозлились. Теперь, пожалуй, не отстанут. Тот же Голлем убирался восвояси несолоно хлебавши только после того, как его нащупать, но в последнее время он рыл яму не ей, а всему миру, а мир уже копал могилу ей. Не воевать же с целым миром. Навоевалась, хватит!

А предающие духи молились на него, как на Бога, вместо того, чтобы помочь эту мразь отыскать…

Ну, от последних ничего другого ждать не приходилось…

Она плюхнулась на скамейку, загадав: если придет послание из другого мира, значит, война началась, если выглянет солнце… Она знала, солнце выглянуть не могло, потому и загадала, чтобы наверняка. Небо, затянутое серой пеленой, и ни одного просвета…

Твари поблизости не было, но и солнце не торопилось выглянуть, а до заката оставалось не так много времени. Любка покрутила головой, приглядываясь к деревьям, кустам и проезжающим машинам. И внезапно сбоку от себя заметила пачку листов, сунутых в мусорный бак…

«Вернуть любой ценой!» — прочитала поверху крупными буквами. «Игорь Зарецкий».

Интересно, кто и что собирался вернуть? Украденные сокровища? Военный объект? Попробовала отвлечься, но про нераскрытую для себя тайну не думать уже не получалось, взгляд непроизвольно цеплялся за брошенную рукопись.  

Залезть в мусорный бак решилась не сразу.

С другой стороны, если возьмет рукопись, а в том, что это была рукопись, она уже не сомневалась, если мерзкое существо собиралось помозолить глаза, чтобы попасть в поле зрения, ему придется сильно постараться. Она с прищуром пропустила парочку влюбленных и живо вынула из корзины пачку бумаги, с напечатанным на принтере текстом, пробежала глазами первый лист…

Любка… Любка…

Не про нее, конечно же, кто будет о ней писать? Не такая она важная персона. Но что-то знакомое почудилось ей, когда перевернула страницу. Быстро заглянула в середину. Ребенок, отмеченный богами — змеей и древом. Убрала ноги под скамейку, испуганно оглянувшись, и углубилась в чтение.   

 

‍