Страница 134 из 167
— А я, получается, состарилась на целый день?
— Рад, что ты это понимаешь! — похвалил волшебник.
Получилось не сразу, но Любка не сдавалась. И вдруг поезд дернулся и помчался по рельсам.
На мгновение ей даже показалось, что ничего, о чем она только что говорила с волшебниками, не было. Но когда открыла глаза, оба волшебника сидели неподалеку и улыбались ей. Любка взглянула на подошвы — знаки побледнели. Мимо прошла проводница, отряхивая юбку. Потом в сторону туалета прошел человек, которого она видела привставшим с места. А следом, с полотенцем, мылом и зубной щеткой, еще один. Поезд тряхнуло, видимо сошел с одной ветки на другую.
— Люба, нам пора, — пожала кончики ее пальцев волшебница.
— Мы будем неподалеку, — пообещал волшебник.
— А как мне вас позвать? — Любка спрыгнула с полки, догоняя волшебников, которые направлялись в тамбур, противоположный тому, из которого они пришли. Видела их не она одна, она заметила, с каким интересом их рассматривали те, кто уже не спал. Странная одежда волшебников, их длинные волосы напугали даже проводницу, которая открыла дверь и тут же захлопнула.
— Мы не приходим по зову, мы придем, когда будем нужны тебе, — ответил волшебник.
И вдруг он открыл дверь, а за нею не оказалось поезда, только солнечный день и изумрудная трава, и где-то далеко, утонув в голубом небе, белый-белый город… Волшебник и волшебница дотронулись до нее и скакнули туда, обернувшись волками…
А потом город начал таять, будто она смотрела в пустоту…
— Вы не пропустите? Нам выходить, — кто-то дотронулся сзади.
Любка обернулась, вздрогнув, снова повернулась к двери, но там снова был поезд. Обычный тамбур.
— Слушай, я думал, ты мне приснилась!
Любка протерла глаза. У ее полки стоял озадаченный Игорь, слегка растерянный и подавленный.
— Ты куда делась? — допытывался он.
— Ну… — Любка пыталась придумать на ходу оправдание, хоть сколько-то правдоподобное. — Я сама не поняла… Я тебя за шею ущипнула, а ты отключился… Я, правда, не хотела, но ты так бесцеремонно себя повел!
— На моей памяти, это первый случай, чтобы меня кто-то вырубил.
— Ой, извини, но…
— Ресторан через два вагона, я тебя не съем, ну, пожалуйста! — поканючил Игорь.
— Хорошо, — в ресторан Любку пригласили впервые. — Я умоюсь, приведу себя в порядок и переоденусь. Наверное, в халатах туда не пускают.
— Пускают, но… лучше переодеться, — согласился Игорь, смерив ее скептическим взглядом.
Сборы заняли примерно полчаса. Пока она растолкала спящего внизу гражданина, который позволил ей достать платье, потом выстаивала очередь в туалет, чтобы помыться и накраситься. Все это время раза три прибегал Игорь, чтобы проверить, собралась она или нет.
И вот, наконец, она в ужасе тащится за Игорем, понимая, что ничего хорошего из этого не получится. Она понятия не имела, как надо вести себя в ресторане, о чем говорить, как правильно держать вилку и нож. И заказать ли еду, которая понравится, или ту, которая подешевле. Денег у нее почти не осталось, двое суток она сидела на вокзале во Владимире, дожидаясь поезда, на котором окажутся свободные места. Заранее билеты не продавали, все поезда во Владимире были проходящими.
На последний Новый год они с Таней сидели так же. Выехали двадцать пятого, а до дому добрались тридцать первого. Сделали одиннадцать пересадок, пробираясь по железной дороге на электричках, на почтово-багажных, и только в Балезино сумели взять билет на скорый поезд, который, на удивление, оказался наполовину пустым. Все люди уже добрались до своего дома, кроме них. А потом оказалось, что все автобусы до села отменили, и снова пришлось добираться на попутных, а потом идти пешком, ночью, по лесу, восемь километров. За то время, пока ехали, две палки колбасы, которые она купила на Новый год во Владимире, успели позеленеть.
Умные люди ездили через Москву, но это было в два раза дороже.
— Нам два салата, две отбивные с яичницей, два кофе и вино… Ты какое предпочитаешь?
— Не знаю… — растерялась Любка. Волосы у нее встали дыбом, когда она взглянула на цены. — Я не разбираюсь…
— Значит, пьешь все подряд? — усмехнулся Игорь. — Мне сто грамм коньяку, а даме бокал чего-нибудь приличного.