Страница 125 из 167
Галка, имевшая опыт уголовного прошлого, к Малине подход нашла быстро. У Малины была одна слабость — выпить и подраться. За это она и расплачивалась. И первым делом оба врага решили посчитаться не с кем-нибудь, а с нею, с Любкой. Сами они после той разборки не рисковали подходить даже близко.
Она поднималась по лестнице, заметив Малину, пьяную вдупель. Она металась по фойе второго этажа у лестницы, хватала всех за грудь и приставала с расспросом.
— Кто на меня?! Кто на меня?!
Война и Галка стояли тут же, словно дожидаясь ее.
— Нет, я сама по себе, я с работы возвращаюсь, пропусти, пожалуйста, — попросила Любка.
Малина сразу отошла, повернувшись спиной. Любка повернулась и покрутила пальцем у виска, потом поправила платок и пошла дальше. Война и Галка сильно обрадовались ее жесту, ухватившись за него — кинулись следом, объясняя на ходу.
— Она показала вот так, вот так!
Как, Любка не стала смотреть, прибавила шаг, скрывшись в комнате и закрыв за собой дверь. До нее оставалось немного. Связываться с Малиной, которую она не знала, но много была о ней наслышана, у нее не было никакого желания.
В дверь застучали сразу несколько рук. Любка растерялась. Она оглянулась — ничего, чем можно было бы защититься. Обзавестись добром еще не успела. Но бояться было тоже глупо, рано или поздно придется выйти.
— Открой, сучка, открой! — кричала Малина и долбила в дверь, не переставая. — Слышь, ты?
И она открыла.
Народу собралось много. За дверями стояли Малина, Галка, Война, половина девчонок из группы и любопытствующее, которые сбежались на шум.
— Ну, заходи, — пригласила Любка Малину спокойным тоном.
Галка и Война попытались влезть следом, но Любка преградила им путь.
— Что, Малина, боишься один на один? Они для храбрости нужны, или чтобы втроем на одну?
Сработало безотказно.
— Ну-ка, закрыли дверь с той стороны! — приказала Малина.
Ее состояние Любка оценила — никакое. Малина шаталась. Достаточно ткнуть пальцем, чтобы повалить вражью тать. Любка успокоилась совершенно. За дверями воцарилась мертвая тишина.
— Ну и… что хотела? — разглядывая легендарного человека, поинтересовалась она.
— Ты че на меня наехала? Чего ты мне показывала? — грозно вопросила Малина, стараясь расправить взгляд. Оставшись наедине с Любкой, видимо, осознав, что на чужой территории и без поддержки, она тоже как-то сразу начала успокаиваться.
— А что ты творишь? Люди с работы возвращаются, знать про тебя не знают… А их Малина встречает и в лоб: ты на меня?! Нет, мимо… — сердито отчитала ее Любка. — И потом, как можно верить свидетелям, которые здорово облажались… Что ж ты так себя не уважаешь, чтобы под первокурсниц подлаживаться?
— Ну, знаю, — согласилась Малина.
И неожиданно тепло взяла Любку за руку и всхлипнула:
— Представляешь, меня парень сегодня бросил… А у меня день рождение!
— Поздравляю… — Любка на мгновение смешалась, не зная, как вести себя дальше. В подруги Малине набиваться она не собиралась. Выслушивать пьяный бред тоже. Пьяный бред отчима обычно заканчивался рецидивами. — Да ладно, помиритесь еще, — успокоила она и посоветовала. — Ты пойди, выспись… Утро вечера мудренее.
— Точно! — задумалась Малина. — Слышь, а ты классная девчонка… Ты это, если что… зови меня, я разберусь!
— Тьфу, тьфу, тьфу! — переплюнула Любка.
Когда она открыла дверь и Малина на прощание полезла целоваться, лица вытянулись у всех. Такого исхода не ждали. Мирный исход быстро забывали, в общежитии помнили лишь истории, леденящие кровь — разочарованная толпа начала расходиться.
Еще дня через два Любке сообщили, что Малина снова ее искала, теперь уже не одна, а с согруппницами. Лица у вестников были напуганные.
— Ну, ладно, я пошла, — расстроилась Любка.
— Подожди, — удержали ее девчонки. — Давай, сходишь завтра, когда они протрезвеют. А сейчас мы тебя не отпустим, даже не думай.
Наверное, Любка почувствовала облегчение. Прошло уже два месяца, как они учились вместе, и обычно они занимали или нейтральную, или выжидательную позицию, или выступали в качестве ротозеев. А тут встали на ее сторону. Она, в общем-то, никому ничего не пыталась доказывать, просто жила себе и жила, стараясь привыкнуть к новой жизни.