Страница 10 из 14
Сид ответил:
– Бессмыслица? Смысла тут уже никакого совсем. Давным-давно уже весь смысл проехали.
Эмер глянула на Сида. Она уже не сомневалась, что он ей кого-то напоминает.
– Вы тут не консьерж.
Сид пожал плечами.
– Вычислила. По мундиру, да?
– Вы кто?
– Я же сказал. Я Сид.
– Сид, ага. Какой Сид? Как ваша фамилия?
– Нет. Бан Сид. Я из Бан Сидов.
Эмер оторопела, хотя сказанное вроде бы на что-то намекало. Может, это из Коновой книги? Может, попадалось, пока она искала всякое для Кона?
– Бан Ши, – повторила она, пытаясь расшевелить себя.
– Это народ. Ну, разновидность кельтских духов.
Эмер глубоко и ошарашенно вдохнула, а затем, выдохнув, произнесла:
– Хотите сказать, что вы вроде как… лепрекон?
– Я не лепрекон! Сапожники они хезаные!
– Эльф?
– Поосторожней, Великанша! Драть Уилла Феррела, имать Киблера[58] и харить Рождество! Бан Сид, исполинское ты чудище, Бан Сид!
– Ладно-ладно, Бан Сид, простите.
– Две тысячи лет назад мы были всюду, а теперь о нас никто не знает. Знаешь, до чего тяжко сидеть и смотреть, как вампиры, оборотни и матерь-их-драть Динклиджи[59] из “Игры престолов” гребут все под себя? Нам, похоже, не хватает рекламного агента – ни одного не было со времен Йейтса.
Поддержать этот разговор Эмер оказалась неспособна. Если принять хотя бы часть того, что он говорит, как правду, возможно, придется принять и все остальное. Просто ли это сумасшедший – чокнутый, сумасшедший карлик у нее в квартире у запертой за его спиной двери? Или же он – нечто совершенно иное, не вполне человеческое или же нечто чуть большее, чем человек? Эмер по-настоящему напряглась, сохраняя спокойствие, а сама исподтишка нашла на экране контакт Кона и нажала, чтобы номер набрался. Что бы ни случилось в ближайшие несколько минут, Кон услышит это – или оно окажется записанным в его телефоне.
Эмер чуть-чуть расслабилась. Что-то из ее бескорыстных и безымянных усилий ради Кона начало к ней возвращаться.
– Бан Сид, – проговорила она задумчиво. – Бан Сид… Похоже на “банши” и связано с банши – духами. Обычно это матери, умершие родами…
– Я не банши, хотя знаю нескольких, и не женщина, что, надеюсь, очевидно. Говорю же, нам рекламный агент требуется.
– Стенающие духи, глашатаи смерти… глашатаи смерти, верно?
– Во-во.
Эмер принялась смеяться – как это бывает с людьми на “американских горках”.
– Вы пришли меня убить?
– Язык себе прикуси.
– Пришли сказать, что я скоро умру?
– Вот это другое дело, но нет – не ты.
– Где вы взяли ту видеозапись?
Ей все еще было страшно, однако она вдруг почувствовала, как растекается внутри покой, словно вишневый “Найкуил”[60] (ее любимая наркота не относилась к хулиганским): что бы ни случилось, Эмер это выдержит, она будто готовилась к этому. И тут подумала: вероятно, вот так люди и чувствуют себя в своей тарелке перед тем, как их убьют.
– Где я взял эту запись, значения не имеет, важно то, как ты ответишь на мой вопрос. Потому что о твоем желании мне известно.
– О каком желании?
– О единственном. Но сначала глянь-ка в это приложение. Называется “ай-Вспоминай”.
Сид взял у Эмер телефон, повозился с ним, повернув горизонтально, чтобы изображение стало пошире. Эмер увидела себя и Кона той поры, когда они познакомились, но записано это было как документалка Кена Бёрнза[61] – возникали и исчезали статичные крупные кадры, торжественная музыка придавала их личной сказке масштаб настоящей истории, ощущение размаха, словно кто-то снимал их, пока они влюблялись друг в дружку. Оказалось на удивление трогательно.
– Это… кто… я не… прямо после колледжа было…
Сид забрал у нее телефон и несколько раз мазнул по нему пальцем.
– Это все история. А вот это, как я уже показывал, происходит прямо сейчас.
На экране возникли Кон и Ананси. Уже не в “Нобу”, но все еще где-то в центре, посреди пустынной улицы, шагают, взявшись за руки.
– Не понимаю, – проговорила Эмер.
– Еще как понимаешь. Перемотай вперед.
– Что?
– На телефоне вперед перемотай.
Хотя на самом деле ей этого не хотелось, Эмер поневоле нажала на двойную стрелочку вправо. Фигуры Кона и Ананси, мультяшно заспешив, вошли в какой-то бар и выпили там еще, посидев в удобных позах. Эмер это задело, но она понимала, что Сид пытается зацепить ее, а потому изобразила невозмутимость.
– Не чувствуешь этого из-за своего желания. Твое желание – профилактика, презерватив на душе.
– Гадость какая.
– Я знаю тебя, Эмер, по твоему старому ирландскому имени. Я знал твоих предков до того, как они явились сюда и забыли обо мне. Я знаю твои мысли, прозреваю твое сердце – как прозреваю и Кухулина. Ты продолжаешь потакать ему в его скитаниях, приговаривая про себя: “Ну да, таков мужчина – мужчина в поисках своего королевства”, и нынче ночью ты ему потворствуешь – говоришь себе: “Да будет ему день и да будет ему путь – он ей нужен”. Вот как ты себе говоришь. Ему нужны ее деньги, влияние, защита, ей нужна его душа, а может, даже больше, а потому пусть он ведет ее, черт, да пусть даже войдет в нее. О, ты вздыхаешь: он вернется ко мне, как ни крути, этот мир опасен, а мужчина пусть творит, что мужчине долг велит.
Казалось, будто он проник к ней в душу, если не больше – пробрался в самые тени ее души, где Эмер была той малой темной сущностью, какой ни с кем не делилась. Она почувствовала себя так, словно ее разоблачили, нарушили ее границы.
– Нет.
– Нет? Врешь себе – и мне врешь, заслоняешься от боли, прячешься за собственным желанием, за надеждой, что со временем король повзрослеет и взгляд его перестанет блуждать, что король перерастет свои устремления и вы вдвоем состаритесь вместе. Глянь-ка в это приложение – “ай-Желай”.
Сид потыкал в телефон, и Эмер увидела пожилую пару, рука об руку идущую по пляжу: безупречный мелкий белый песок, синяя вода, двое стариков держатся за руки, неуклюжая синкопа шагов любви привольной, стародавней – их с Коном. Глаза Эмер налились слезами.
– Вот твоя фантазия, твой эндшпиль.
– Откуда вы это знаете?
– Откуда я вообще что-то знаю? – Сид взялся за телефон и вновь что-то набрал на нем. – С этими штуковинами всяк – хренов умник. Всё в облаке. В облаке. В облаках когда-то жили боги. А теперь облако – бог. Меня врасплох застали. Уж будьте уверены, я не видел, как телефоны с воем катились по небу, в отличие от динозавров, которые видели астероиды. Но я отвлекся. О чем я бишь?
– Понятия не имею. – Эмер внезапно очень устала.
– А, да, посмотри еще.
Он протянул ей телефон, сцена на песке сменилась уличной: Кон и Ананси в центре города, идут под дождем. Ананси споткнулась на своих шпильках, Кон помог ей удержаться на ногах, они рассмеялись ее неуклюжести. Но и вернув себе равновесие, Ананси продолжала держаться за Кона, а Кон не убирал руку. Эмер подошла к окну и выглянула на улицу. Шел дождь.
Сид произнес:
– Смотри дальше.
– Не хочу.
– Надо смотреть дальше, потому что менее чем через минуту Кон умрет.
– Что?
– Ой да, Ананси – паучиха, смерть самая что ни есть, и она выведет Кона под автомобиль.
– Зачем?
– Нужна ли паучихе причина, чтобы поймать муху? Паучиха голодна. Ее укус – ее поцелуй, и он убивает. А может, она зла из-за книги. С этой публикой поди пойми.
– С какой публикой?
– С богами Африки. Мы пришли охотно, а их заставили. У них свои взгляды. Я не согласен, но соотнестись могу. Ну или согласен, но не соотношусь. Этот человек написал книгу о богах, в которой утверждает, будто знает их замыслы и желания, – я бы сказал, перчатку им бросил, верно? Вполне классический извод гордыни – много на себя взял человек, не? Так же, как эти его проделки правого толка, гордыня способна обозлить цветных богов. Она собирается заткнуть ему рот, так или иначе. Она, несомненно, сей миг делает ему какое-то свое предложение, а мы с ней вовсе не наверняка на одной странице или в одном графике. Я бы сказал, что на решение у тебя секунд тридцать.
58
Речь об американской семейной кинокомедии “Эльф” (2003) с Уиллом Феррелом в главной роли. “The Keebler Company” – вторая крупнейшая американская компания-производитель печений и крекеров, основана в 1853 году Годфри Киблером; на логотипе компании – мультяшный лепрекон.
59
Питер Хейден Динклидж (р. 1969) – американский актер театра и кино, знаменит ролью Тириона Ланнистера в сериале “Игра престолов”.
60
Сироп от кашля производства компании “Проктер и Гэмбл”.
61
Кеннет Лорин Бёрнз (р. 1953) – американский кинорежиссер и продюсер документальных фильмов, характерная черта стиля – использование архивных кино- и фотоматериалов.