Страница 32 из 43
– Да? И куда же? – я останавливаюсь неподалеку от входа в метро. На душе становится все теплее.
– Не знаю, – задумчиво отвечает Дастин. – Там было темно, и ярко сверкали звезды. А твои следы переливались радугой и исчезали. Эй! – вдруг спохватывается он. – Я не чертов романтик! Мои сны обычно имеют рейтинг восемнадцать плюс. А ты на меня дурно влияешь. Скоро я покроюсь ванилью, как стена – плесенью.
– Какой ты милый, Доставочка, – смеюсь я. Почему-то перед моими глазами стоит эта картинка: небесная тьма, звезды и следы на облаках, сияющие радугой – стоит пойти по ним, как они растворяются.
Как будто бы я побывала во сне Дастина.
– Я не милый, – отвечает он пренебрежительно. – Ты вообще понимаешь, к чему я веду?
– Нет, – честно признаюсь я.
– К тому, чтобы ты не вздумала убегать от того, что между нами происходит. – Эти слова Дастин произносит тихо – наверное, чтобы никто не слышал.
– Думаешь, я буду убегать от этого? – спрашиваю я серьезно. – Нет, Лестерс, скорее всего, убежать захочешь ты. Но я заранее официально предупреждаю, что у тебя ничего не получится. Понял?
– Принял к сведению, – насмешливо отвечает Дастин, которому мой ответ явно приходится по душе. – Мы ведь увидимся завтра? – спрашивает он требовательно.
– Да, вечером, – отвечаю я.
– Долго ждать. Присылай мне сообщения. Не молчи.
– Хорошо. А почему ты не чавкаешь? – спрашиваю я весело, вспоминая его прошлые звонки во время перерывов на съемках. Раньше Лестерс постоянно что-то жевал в трубку.
– Я никогда не чавкаю, – говорит он. – Ты что-то путаешь.
Мы беспечно болтаем еще несколько минут, но потом приходит Хью и едва ли не силой уводит Дастина. А я, согретая, словно солнцем, его голосом, иду в метро.
Репетиция, как и всегда, проходит в старом гараже родителей Оливера, который считается у нас репетиционной точкой. Естественно, это не просто старый пустой гараж, а настоящая репетиционная база, со звукоизоляцией и акустической отделкой. Мы с парнями потратили несколько месяцев, чтобы обустроить все как следует, и кучу денег, чтобы оборудовать всем необходимым. Этим руководил Нейтан. Я знаю, что у него есть цель – однажды открыть студию звукозаписи и профессиональную репетиционную базу со всеми инструментами и аппаратурой. Надеюсь, лет через десять он этого добьется. И мы будем записываться в студии Нейтана.
Когда я захожу на базу, парни уже все в сборе.
Оливер в бейсболке козырьком назад сидит за барабанной установкой и исполняет бласт-бит. Технично, уверенно и довольно быстро, хоть и не идеально. Скорость – это его слабое место, но Оливер очень старается и работает над этим. Я вижу прогресс: то, что было раньше, не идет ни в какое сравнение с тем, что показывает наш барабанщик сейчас.
В то время как Оливер самозабвенно играет, Нейтан меняет струну, а Чет ему помогает. Он придерживает гитару за головку грифа, пока Нейтан просовывает струну в колок и заворачивает ее вокруг него. А когда Нейтан начинает крутить вертушку для колков, Чет держит кусок струны. И при этом умудряется переписываться с кем-то по телефону свободной рукой.
Сложно понять, почему они делают это на коленях. Я предпочитаю менять струны на устойчивой горизонтальной поверхности, например, на столе, подложив под гриф рулон с бумажными полотенцами. И иногда прошу о помощи Кирстен или Лилит – при этом они обе уверены, что струна вот-вот лопнет и попадет им по лицу.
Мы обмениваемся веселыми приветствиями – кажется, парни сегодня в отличном настроении. Всем не терпится начать. К тому же скоро выступление в клубе – это подстегивает нас всех. Не хочется ударить в грязь лицом.
Нейтан настраивает по тюнеру гитары – свою и мою, а Чет и Оливер занимаются усилителями. В это время я распеваюсь – голос радостно рвется наружу. И в груди разгорается солнце.
Репетиция начинается.
Для нас это не развлечение, а настоящий труд. Труд, приносящий удовольствие, несмотря ни на что. Мы сыгрываемся, то и дело останавливаясь и споря, что и как будет лучше звучать. Проходимся по сет-листу, внимательно следя за каждой нотой, отрабатывая каждый нюанс, анализируя каждую партию. Каждую старую песню мы играем по нескольку раз – пока не отполируем. Потом разбираем новую. У нас всех много идей, и мы хотим воплотить их в жизнь.
Мне повезло, что парни из группы, как и я, учатся в Хартли. Они – профи. И они отлично секут в музыке. Но даже профи могут иметь разные точки зрения. По традиции, Чет и Оливер – наша ритм-секция – так орут друг на друга, что мне и Нейтану приходится их успокаивать, чтобы они не подрались.
Вторая наша традиция – устраивать в конце репетиции джем-сейшн. Мы импровизируем и играем так, как нам хочется, не думая ни о чем и растворяясь в музыке. Это мой любимый момент, и на какое-то мгновение я перестаю контролировать свои руки, перестаю чувствовать себя, перестаю понимать, кто я и где. Я становлюсь музыкой – не моей музыкой, нашей.
Музыкой группы «Связь с солнцем».
Когда мы заканчиваем и в гараже звенит тишина, я понимаю, что эти парни – Чет, Оливер, Нейтан – стали мне братьями. Братьями по духу. Братьями, с которыми мы делаем то, что умеем делать лучше всего на свете, – музыку. Нашу музыку.
Наша история только началась, но я уверена, что ее узнает весь мир.
А потом, уже глубокой ночью, мы расходимся. Нейтан сегодня на машине, и он развозит нас с Четом по домам. Я сижу на заднем сиденье и полдороги слушаю, как парни разговаривают о татуировках. У Чета их много – забиты обе руки, и парочка есть на икрах и теле. У Нейтана татуировок куда меньше – одна на плече, а вторая, крохотная, на мочке уха. Нейтан хочет сделать какую-то еще и консультируется с Четом по поводу мастера. Я переписываюсь с Дастином и изредка смеюсь над шутками парней. Не хочу думать о том, что скоро приеду домой, где меня ждет выяснение отношений с Кирстен.
– Санни, а ты хочешь себе что-нибудь набить? – поворачивается ко мне Чет.
– Не знаю, может быть, – задумчиво отвечаю я.
– Имя своего парня? – ухмыляется Нейтан.
– Какого парня? – я поднимаю на парней удивленный взгляд.
– С которым ты переписываешься с глупой улыбочкой, – отвечает друг.
– Его зовут Дастин, – встревает Чет. – Красавчик из телика. Ну-ка, заценим ваши розовые слюни! – с этими словами он ловко выхватывает у меня телефон, громко и выразительно зачитывая последние сообщения: – Фраки – почему Франки? – я устал, но это не мешает мне скучать по тебе. Жду нашего первого урока.
– Какой он милый, – ухмыляется Нейтан.
– А Санни ему отвечает, – не успокаивается Чет и зачитывает мое сообщение противным писклявым голосом: – Жди завтрашнего вечера, милый котик. Эй, Ховард, что у вас за уроки?
– Да, мне тоже интересно, – подхватывает Нейтан. – Уроки любви?
– Идиоты! Я не писала ему, что он – милый котик! – Я хочу забрать телефон, но не получается.
– О, он еще настрочил! – ликует Чет, ловя мою руку, пытающуюся забрать телефон. – Спрашивает, какой цвет ты любишь. И снова назвал Франки – почему он дал тебе такое прозвище?
Я люблю яркие, теплые краски, но Чет решает, что ответить должен по-своему:
– Цвет твоих глаз! – все так же пискляво декларирует Чет и быстро набирает сообщение от моего имени.
– Отдай телефон, Далтон! – с возмущением кричу я.
– Назови его как-нибудь ласково, – ухмыляется Нейтан.
– Мой нежный малыш, – хохоча, дописывает Чет. И на этом я все-таки отбираю у него свой телефон.
Сообщения Дастину отправлены. И обращение «мой нежный малыш» – тоже. Я злюсь и посылаю друзей куда подальше. Но они знают, что я остыну, а потому продолжают смеяться.
«Ты пила?» – почти мгновенно спрашивает Дастин. Он явно впечатлен «нежным малышом».
Признаваться ему, что это развлекались мои друзья, я не хочу. Дастин слишком обидчивый – не так поймет. Актеры – они вообще странные. Лилит может расстроиться из-за чего угодно. А может почти мгновенно стать веселой и смешливой.