Страница 13 из 30
1…И я спала все прошлые векасветло и тихо в глубине природы.В сырой земле, черней черновика,души моей лишь намечались всходы.Прекрасна мысль – их поливать водой!Мой стебелёк, желающий прибавки,вытягивать магнитною звездой —поторопитесь, прадеды, прабабки!Читатель милый, поиграй со мной!Мы два столетья вспомним в этих играх.Представь себе: стоит к тебе спиноймой дальний предок, непреклонный Игрек.Лицо его пустынно, как пустырь,не улыбнётся, слова не проронит.Всех сыновей он по миру пустил,и дочери он монастырь пророчит.Я говорю ему:– Старик дурной!Твой лютый гнев чья доброта поправит?Я б разминуться предпочла с тобой,но всё ж ты мне в какой-то мере прадед.В унылой келье дочь губить не смей!Ведь, если ты не сжалишься над нею,как много жизней сгинет вместе с ней,и я тогда родиться не сумею!Он удивлён и говорит:– Чур, чур!Ты кто?Рассейся, слабая туманность! —Я говорю:– Я – нечто.Я – чуть-чуть,грядущей жизни маленькая малость.И нет меня. Но как хочу я быть!Дождусь ли дня, когда мой первый возгласопустошит гортань, чтоб пригубить,о Жизнь, твой острый, бьющий в ноздривоздух?Возражение Игрека:– Не дождёшься, шиш! И в томя клянусь кривым котом,приоткрывшим глаз зловещий,худобой вороны вещей,крылья вскинувшей крестом,жабой, в типе разомлевшей,смертью, тело одолевшей,белизной её белейшейна кладбище роковом.(Примечание автора:Между прочим, я дождусь,в чём торжественно клянусьжизнью вечной, влагой вешней,каждой веточкой расцветшей,зверем, деревом, жукоми высоким животом,той прекрасной, первой встречной,женщины добросердечной,полной тайны бесконечной,и красавицы притом.)– Помолчи. Я – вечный Игрек.Безрассудна речь твоя.Пусть я изверг, пусть я ирод,я-то – есть, а нет – тебя.И не будет! Как не будетс дочерью моей греха.Как усопших не разбудитвосклицанье петуха,Холод мой твой пыл остудит.Не бывать тебе! Ха-ха!2Каков мерзавец! Пусть он держит речь.Нет полномочий у его злодейства,чтоб тесноту природы уберечьот новизны грядущего младенца.Пускай договорит он до конца,простак недобрый, так и не прознавший,что уж слетают с отчего крыльцадва локотка, два крылышка прозрачных.Ах, итальянка, девочка, прапра —прабабушка! Неправедны, да правыпоправшие все правила добра,любви твоей проступки и забавы.Поникни удручённой головой!Поверь лгуну! Не промедляй сомненья!Не он, а я, я – искуситель твой,затем, что алчу я возникновенья.Спаси меня! Не плачь и не тяни!Отдай себя на эту злую милость!Отсутствуя в таинственной тени,небытием моим я утомилась.И там, в моей до-жизни неживой,смертельного я натерпелась страху,пока тебя учил родитель твой:«Не смей! Не знай!» – и по щекам с размаху.На волоске вишу! А вдруг твердаокажется науки той твердыня?И всё. Привет. Не быть мне ни-ко-гда.Но, милая, ты знала, что творила,когда в окно, в темно, в полночный садты канула давно, неосторожно.А он – так глуп, так мил и так усат,что, право, невозможно… невозможно…Благословляю в райском том садуи дерева, и яблоки, и змия,и ту беду, Бог весть в каком году,и грешницу по имени Мария.Да здравствует твой слабый, чистый следи дальновидный подвиг той ошибки!Вернётся через полтораста летк моим губам прилив твоей улыбки.Но Боговым суровым облакамне жалуйся! Вот вырастет твой мальчик —наплачешься. Он вступит в балаган.Он обезьяну купит. Он – шарманщик.Прощай же! Он прощается с тобой,и я прощусь. Прости нас, итальянка!Мне нравится шарманщик молодой,и обезьянка не чужда таланта.Песенка шарманщика:В саду личинкавыжить старается.Санта Лючия,мне это нравится!Горсточка мусора —тяжесть кармана.Здравствуйте, музыкаи обезьяна!Милая Генуянянчила мальчика,думала – гения,вышло – шарманщика!Если нас улицапеть обязала,пой, моя умница,пой, обезьяна!Сколько народу!Мы с тобой – невидаль.Стража, как воду,ловит нас неводом.Добрые люди,в гуще базарной,ах, как вам любымы с обезьяной!Хочется мускуламв дали летящиеринуться с музыкой,спрятанной в ящике.Ах, есть причина,всему причина,Са-а-нта-а Лю-у-чия,Санта-а Лю-чия!