Страница 47 из 48
— Вот так просто?
— Вот так просто, — кивает он в подтверждение. — Хочу увидеть нового Икса в действии, потому что Икс, которого я знаю, за гораздо меньшее оторвал бы мне башку и плюнул в горло. Не верю, что ты отличаешься от мужчины, которого я знаю — от голодного, злого пацана, которого я встретил годы назад.
Я крепче сжимаю руку Анны, но все еще держу пистолет наготове, когда тащу ее по направлению к мужчинам. На цыпочках обхожу их, и, Бишоп прав, я бы с удовольствием порвал этих ублюдков, но знаю, вытащить Анну отсюда целой и невредимой важнее.
Как только мы обходим их и оказываемся у выхода, я начинаю идти спиной вперед.
— На этом все, Бишоп.
Впервые в жизни я ушел от драки, что удивляет даже меня, учитывая, что это единственный раз, когда у меня есть веская причина, чтобы сходить с ума и оторвать кому-то голову.
— Я тебе все еще не верю, — говорит Бишоп, но решаю его игнорировать.
Только я от него отворачиваюсь, как Анна кричит голосом, от которого стынет кровь:
— У него пистолет!
Мои глаза расширяются от осознания того, что этот момент может стать тем, когда все закончится. Именно в этот момент мой мир может перевернуться.
Навожу пистолет на Бишопа в ожидании, будет ли он провоцировать меня нажать на курок. Шум пульса, бьющегося в голове, — единственный звук, который я слышу, поскольку все вокруг меня замирает, когда мы с Бишопом пялимся друг на друга.
— Твой шаг, сучка, — насмехается он.
Моя грудь поднимается и опадает, когда я прошу Господа защитить мою семью.
Звук разбивающегося стекла позади Бишопа привлекает наше внимание. Полиция с надписью S.W.A.T. на спинах черной униформы врывается через окна.
— Все на пол!
Я хватаю Анну и тяну за собой на пол. В таких ситуациях лучше всего подчиниться, даже если ты не делаешь ничего плохого.
— Что происходит? — плачет она, когда копы приближаются к нам.
Офицер становится возле меня на колено и снимает шлем с очками.
— Ты в порядке, Икс? Анна?
Поднимаю подбородок и вижу Коула в черной униформе.
— Какого черта происходит, Коул?
Он наклоняется и помогает нам с Анной подняться с бетонного пола.
— Я годами работал над арестом Бишопа. Украв Анну, он дал нам последний кусочек, в котором мы нуждались, чтобы взять его.
Я бросаю взгляд туда, где офицеры надевают наручники на Бишопа, Кая и его головорезов.
— Федерико Бишоп, вам официально предъявляется обвинение в похищении, покушении на убийство, нападении, рэкете, хранении огнестрельного оружия, хранении наркотиков…
Список вещей, в которых его обвиняют, кажется, никогда не закончится. Что-то мне подсказывает, что Бишоп с Каем нескоро выберутся из тюрьмы. И это должно сделать этот район чертовски безопасным для всех в нем, включая Анну и меня.
Анна льнет ко мне, и я целую ее в макушку.
— Ты в порядке?
— Да, — кивает она.
Радио Коула скрипит:
— Код десять пятьдесят четыре, пожар в доме на Сикамора, 1020.
Взгляд Коула встречается с моим.
— Какого хера у тебя там труп, Икс?
Мои глаза расширяются.
— Что?
— Вот что означает тот код. Был ли кто-то еще в доме, кроме тебя и Анны, когда начался пожар?
— Нет, — отвечает Анна. — С Каем были два парня, которые устроили пожар, когда вырубили Ксавьера, но они оба здесь.
— Когда я был там, больше никого не было, — подтверждаю я.
Коул приподнимает бровь.
— Тогда я предлагаю тебе тащить свою задницу туда и посмотреть, что происходит. Я разберусь со всем этим.
— Уверен?
Он кивает.
— Я даже провожу тебя.
— Спасибо, мужик. Я твой должник, — говорю я и пожимаю ему руку.
— Я вспомню об этом, когда понадобятся люди, которые будут свидетельствовать против Бишопа.
— Абсо-нахрен-лютно рассчитывай на меня в этом дерьме, — отвечаю ему. — Я сделаю все, чтобы помочь.
Мы с Анной возвращаемся назад к дому бабушки, я паркую байк и прохожу под желтой полицейской лентой.
— Эй ты! Стой на месте, — приказывает один из полицейских.
Я иду к дому, из входной двери которого до сих пор валит дым, но видимого огня уже нет.
— Это мой дом. Я собственник.
Тяжеловесный коп тащится ко мне.
— Черт, мужик, что случилось с твоим лицом?
— Ничего, — отвечаю я, отмахиваясь от него.
Судя по его реакции, выгляжу я довольно хреново. Вероятно, я почувствую это дерьмо утром, но сейчас адреналин бурлит настолько сильно, что боли почти не чувствую.
Он пожимает плечами и говорит:
— Идем за мной. — Он подводит нас к высокому худому мужчине в костюме, стоящему у открытого багажника полицейской патрульной машины. — Детектив Грейсон, это владелец дома.
Долговязый детектив с песочного цвета светлыми волосами один раз осматривает меня, а затем выхватывает блокнот, не спрашивая о моих травмах.
— Имя?
— Ксавьер Колд.
Его взгляд резко устремляется ко мне, и он подозрительно спрашивает:
— Возраст?
— Двадцать восемь. — Я приподнимаю бровь. — Какое это имеет отношение ко всему?
Детектив Грейсон вздыхает:
— Пожар не полностью уничтожил второй этаж. Во время осмотра дома пожарные вошли в спальню, которая была заперта снаружи на висячий замок. В шкафу этой комнаты, за фальшивой стеной, находилось тело. Судя по всему, находилось там довольно долго, так что его было почти невозможно опознать. По иронии судьбы, тело все же опознали. Имя на документе гласило: Ксавьер Колд.
Я дергаю головой.
— Что? На нем было мое имя?
— Не совсем.
Он тянется к багажнику, достает запакованный в пластик вещдок и поднимает его, чтобы я посмотрел. Внутри прозрачного пакета лежит удостоверение личности, о котором он говорил. С него на меня смотрит как будто собственное отражение: мужчина с темными длинными волосами, кристально-голубыми глазами и ухмылкой, как у человека по имени Ксавьер Колд, рожденного в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом.
— О, боже, — причитает Анна рядом, видя именно то, что вижу я. — Это твой отец?
Прикусываю нижнюю губу.
— Похоже на то. Никогда не знал его имени и не видел фото. Мама всегда говорила, что он сбежал.
— В том же шкафу мы нашли дневник. — Он держит еще один пластиковый пакет. — Эту страницу мы нашли наиболее изобличительной, а потому оставили открытой, запаковывая в пакет, потому что она ясно дает понять, кто убил мужчину. Можете сказать, были ли у Ирмы Уинслоу проблемы с психическим здоровьем?
— Кто такая Ирма Уинслоу? — спрашивает Анна.
— Это имя написано в дневнике, — говорит детектив Грейсон.
— А еще она была моей бабушкой, — поясняю я ей и поворачиваюсь к детективу. — Она была адовой сукой, но о диагностированных проблемах я не знаю.
— Что ж... — он осекается. — Если у вас когда-либо возникал вопрос, были или не были, прочитайте то, что написано здесь. — Он указывает на открытые страницы, и я склоняюсь, чтобы прочитать нацарапанные каракули:
«Еще один день. Я закончила его именно так, как ты велел. Я не могла позволить монстру забрать мою Джину, поэтому остановила его.
Единственная проблема в том, что его злое семя уже посеяно в мою дочь, и нужно найти способ избавиться от его потомства. Джина не поверит, когда я расскажу ей обо всем этом. Она не верит, что Сатана пытался забрать ее у меня, но я верю».
Я медленно, сжав губы, вдыхаю воздух, когда написанное ею доходит до меня.
— Жесткое дерьмо, да? Если она имеет в виду тебя в этой безумной болтовне, тебе повезло, что ты все еще здесь. — Детектив убирает пакеты и кладет их обратно в коробку, помеченную как улики. — Коронер сможет дать нам приблизительное представление о том, как долго жертва была мертва, и причину смерти, но я предполагаю, что этот человек пролежал в этом шкафу долгое, долгое время.
— Вероятно, около двадцати восьми лет, — бубню я, все еще шокированный. — Не новость, что бабка меня не любила. Я, похоже, был постоянным напоминанием об адских штуках, которые она проделала с мужчиной, запертом в шкафу. Это... объясняет многое.