Страница 14 из 15
Более того, я видела их душонки насквозь. Все их мелкие мысли, всю грязь, и не испытывала никаких угрызений совести. Но наверное, так неправильно?
Отец покачал головой в ответ на мой вопрос.
– Что – неправильно, Шани? Что в ответ на зло мы даем подлецу возможность ударить второй раз?
– Ну…
– Ты ее не дала. Ты сберегла свою жизнь, и я хочу, чтобы ты и впредь поступала так же. Но была осторожнее.
Я вспомнила то ледяное чудовище, и поежилась.
– Пап, ты хочешь, чтобы я и дальше использовала свою силу?
Отец пожал плечами.
– Не могу сказать, что буду от этого счастлив. Но волшебник уже вышел из темницы, и обратно его не загонишь. Значит, надо с этим жить, научиться пользоваться…
Пользоваться – этим? Но как?
– У меня было такое ощущение, что пользуюсь не я. Пользуются мной.
– Ты не привыкла к своей силе. Это как ярмарочный силач и воин. Там, где первый будет размахивать дубиной, второму хватит одного укола кинжалом.
– Но смогу ли я?
– Не знаю, Шани. Не знаю…
Я прикусила губу.
– Куда мне надо уехать?
– Не тебе. Вам с Корсом.
– Почему мне?
– Почему нам?!
Два негодующих вопля слились в один. Родители переглянулись.
– Потому, Шани, что дети – наше уязвимое место, – объяснил отец. – Шантажируя нас Корсом, легко заставить выдать тебя. А еще его можно похитить, убить, пытать…
Я перевела взгляд на братика.
Похитить?
Пытать? Корса?
Да разве такое вообще возможно? Это же… это надо быть даже не человеком, а полной мразью. Хуже гниды!
Отец фыркнул.
– Нет, Шани. Достаточно верить, что мучая Корса, эти люди спасают мир от чудовища. Догадаешься, от кого?
Я медленно кивнула.
Да. От меня. И ведь они будут недалеки от истины.
– Я уверен, что ты позаботишься о брате. А мы отобьемся – и приедем к вам.
А Мих?
Сердце кольнула иголочка боли, но я не позволила ей вырасти до кинжала. Только не сейчас.
– Куда нам надо уехать? И когда?
– Послезавтра. Я знаю, где и когда будет проходить караван, я договорюсь о вас. А куда… Там вас никто искать не будет, точно.
– Где же это?
– А, у всех на виду, – улыбнулся отец. – На самом открытом месте.
Что полагается делать убийце?
Магу разума?
Ведьме?
Конечно, спрятаться где-нибудь в глуши и не показывать носа.
А как насчет Коренса? Симпатичного городка неподалеку от столицы Риолона? Шумного, веселого, стоящего на торговом пути, а потому вечно кипящего то приезжими, то отъезжающими. Там-то люди друг за другом не следят, за кошельками уследить бы. Согласна, в городе должно быть проще затеряться. Но… как мы там будем жить?
– А вот за это не волнуйся, – отмахнулся отец. – И денег дам, и не просто так отправляю. Есть у меня знакомый…
Знакомый, да…
Пятнадцать лет назад, когда принц Александр Раденорский громил Тиртан, бежали многие. Под горячую руку его высочество не разбирал, кто прав, кто виноват. Он просто спускал на города своих некротворений, с приказом не трогать женщин и детей. Но мужчинам-то легче от этого не было?
Допустим, мертвяки жену и детей не тронут. А от голода – оно лучше сдохнуть? Они ж пашню пахать не будут, сена не накосят, скотину не обиходят… да и самому умирать неохота.
Вот и бежали тиртанцы.
Бежали семьями, в Риолон, в тот же Раденор, в глубь страны, куда не дотягивался некромант. Бардак творился – страшный.
А на чужбине страшно. Холодно, голодно…
На судне контрабандистов, еще тогда, давно, Шем познакомился с Ташаном.
Молодой мужчина тоже удирал с семьей из Тиртана, правда, перспективы у него были похуже. Детей трое, жена беременная, а денег – кот наплакал. И то – кот был подозрительно довольным и долго плакать не пожелал. Месяц – два, может, и прокормятся. А там…
Что двигало Шемом и Айнарой, когда они отдали часть золота Ташану?
Сострадание?
Да, безусловно, они пожалели бедолагу. Но не только.
Это деньги не имеют примет, а украшения, которые дарят наложницам, именные, приметные, у лучших ювелиров заказанные…
Как украшения – их можно отследить. А переплавить на лом – рука не поднимается. И красиво, и подешевеет вчетверо, кабы не больше. Иная работа дороже золота стоит.
Так что Ташан получил два браслета и тяжелое витое колье.
Был благодарен, кланялся земно, обещал долг отдать. И отписать, как устроится.
Первое письмо отец получил от знакомого лет десять назад. Что поделать – родители путешествовали, примерялись, искали местечко поглуше, я же не могла свой дар контролировать, значит, растить меня надо вдали от людей. А Ташан не колебался.
Выбрал городок побойчее, и прикупил себе трактир.
Отмыл его, отчистил, и принялся готовить тиртанские блюда. Порядки похожие завел, чтобы по полу в обуви не ходили, чтобы подушки вместо лавок, маленькие столики… и пошло дело!
Да как пошло!
Беженцев из Тиртана было много.
Кто-то подработает, кто-то передохнет пару дней в знакомой обстановке, а риолонцам просто интересно прийти, как в королевский зверинец. Считай, полюбоваться как на ярмарке, на скоморохов.
Денег у Ташана хватило, и долг бы отдал, просто не знал, куда высылать. И так они друг друга на пять лет потеряли, договорились, что весточку, ежели что, оставят в одном трактирчике, в прибрежном городке, но отец туда долго выбраться не мог…
Ташан писал, что все у него хорошо, деньги готов отдать, пусть только старый друг скажет…
Старый друг отписал, что без денег пока перебьется, не нуждается, так что пусть дружище Ташан их в дело вкладывает, раз уж так хорошо получилось. Шем дает добро!
Ташан не упустил своей выгоды.
Сын у него сейчас торговал тканями и ездил по Риолону с караванами, дочерей он удачно выдал замуж, младший сын пока помогал отцу, но скоро тоже оперится, ему караваны водить хочется, вот, Ташан подумывал, чтобы пристроить его в помощники к знакомому караванщику. Покамест за конями в караванах ухаживать, а там – кто знает? Пусть мальчишка к ремеслу приглядится, знакомства заведет, тропки разведает, а там – кто знает?
Вот к нему-то отец и собирался отправить нас с Корсом.
– А вы?
– А мы отправимся в другую сторону, – просто ответил отец. – Будем отводить опасность и от вас, и от себя. Здесь оставаться нельзя.
Я вздохнула.
В теле ощущалась противная слабость. Гадкая такая, гнусная…
– Это все я виновата…
– Нет, Шани. – Отец махнул рукой, отметая мои угрызения совести. – Это не ты. Это мы с мамой виноваты перед тобой. Легко было надеть на тебя блокиратор, легко не говорить о твоих способностях, просто жить, быть счастливыми… Учить, возиться, опасаться выплеска силы было бы намного сложнее.
– Я же была ребенком.
– Через пару лет, – мама осторожно подбирала слова. – Ты стала бы иной. У магов так, у них короткое детство, долгая юность и длинная зрелость.
– А старость?
– Старых магов не бывает. Сила позволяет отодвинуть старость – до смерти. И маг даже в двести лет будет выглядеть вчетверо моложе.
Я заинтересовалась. Рано, конечно, об этом думать, но приятно ж!
– Я бы повзрослела? Или поумнела?
– Ты бы лучше себя контролировала. Когда девушка роняет кровь, у тебя это произошло около года назад, помнишь?
Я помнила.
Знаю, некоторым женщинам бывает больно, а я даже не поняла, в чем дело. Просто из меня кровь потекла… так странно?
– И что?
– Магия созревает вместе с телом человека. Это как с танцами, которым я тебя учила, понимаешь?
Я понимала. Да, это как танцы. Маленький ребенок их не повторит, разве что упражнения делать, потом, когда тело начинает созревать, когда лучше контролируешь себя – и получается лучше.
– Моя магия окончательно созрела бы годам к семнадцати?
– У мамы, твоей бабушки, так было. Но ты намного сильнее, поэтому мы с отцом точно не знали. Просто подстраховались. Мы бы поговорили с тобой – позднее, объяснили все, и постепенно ты бы смогла взять свою силу под контроль. Не получилось.