Страница 52 из 94
Только одаренные крыльями могли воспарить так высоко.
Все пространство вокруг меня было залито ярким полуденным светом. Святилище было наполнено им до краев и сверкало, отражая матовыми золотыми поверхностями желтые лучи солнца этого мира.
В честь праздничного ритуала, что вот-вот должен был здесь состояться, повсюду были развешаны длинные белоснежные полотнища. Они взволнованно трепетали, отражая мое нетерпение, и чистую, светлую радость, переполняющую меня…
Заиграла музыка, и пол под центральной частью храма дрогнул.
Понадобилось некоторое волевое усилие, чтобы не дернуть в этот момент крыльями.
Я знал, что сейчас за нами следят тысячи глаз. Как и многие из внутрисемейных праздников аристократических семей, свадьба в обязательном порядке транслировалась на всю подоблачную сень, которую покрывали ирины из дома Уриэ.
Алтарь взмыл выше, а вместе с ним и горстка самых главных участников торжества: верховным жрецом и ближайшими родственниками.
Ажурные конструкции послушно раздвинулись в стороны, пропуская нас еще чуть ближе к хрустальному своду небес.
Сегодня они были особенно прекрасны, такой пронзительно сине-голубой цвет увидишь далеко не каждый день, но я смотрел не на него…
В нетерпении я подошел почти что к самому краю парящей платформы, чтобы поскорее увидеть ее, мою Лайлу…
Вот сверкающие золотом витражи вновь раздвинулись… И вверх, к нам, полетела торица самых любимых моих иринов.
Двое из них – отец и дед, летели по-настоящему, энергично взмахивая огромными крыльями за спинами, а между ними, повиснув на прочном широком шлейфе, крепящемся к корсету платья, парила моя невеста и сестра Лайла.
Ее лицо было вскинуто вверх, и она тоже в радостном нетерпении высматривала кого-то…
Я не мог налюбоваться ею… Сверкающие золотом глаза и белый шелк волос, розовый румянец на щечках и маленькие пальчики, которые так крепко держатся за разделенный надвое шлейф…
Она словно летела… Такая нежная, хрупкая и милая… Моя!
Я отступил от края в самый последний момент, не в силах оторвать от любимой взгляда.
Летящее трио воспарило выше уровня платформы, а затем медленно и плавно опустилось вниз.
Ножки в мягких туфельках коснулись носочками узорчатого пола, и меня ослепило ее широкой лучезарной улыбкой.
Отец и дед отпустили белые полотнища шлейфа, и он красиво лег позади нее, так похожий на сложенные за спиной крылья…
Лайла побежала в мою сторону, и я уже раскрыл объятия ей навстречу, как вдруг понял, что спешит она вовсе не ко мне…
Обогнув меня, сестра радостно поприветствовала кого-то за моей спиной…
Наверное, так чувствуешь себя, когда во время полета через буйство стихии, тебя пронзает молнией: шок, боль, паралич…
По бокам, как безмолвные стражи, встали дед и отец.
Они словно предостерегали меня от глупостей, но, опасались они зря, я не смог бы совершить их при всем желании…
Мое тело не хотело двигаться.
Я прилагал огромные усилия, напрягал каждую мышцу, но все, на что меня хватило, это только развернуться лицом к алтарю.
Они уже стояли перед ним на коленях, и жрец протягивал им белоснежных птиц-неразлучников в сложенных лодочкой ладонях…
Брачующиеся одновременно раскрыли руки, и птицы по спирали взмыли в небо.
И одновременно с этим фанфары и арфы возвестили о том, что церемония состоялась.
Неизвестный, чьего лица я все так же не видел, подхватил мою Лайлу на руки и взлетел вслед за птицами.
Зрители снизу, ликующе захлопали крыльями, отец и дед присоединились к ним, и в воздухе закружили, мелкие перышки белого пуха…
Радовались все, кроме меня.
Я смотрел снизу, как пара новобрачных кружится в пронзительно-синей вышине, и желал неизвестному, укравшему мое сокровище, смерти…
Каждый раз я просыпался именно в этот момент, когда боль превращалась в ярость, а ревность – в жажду убийства. Каждый раз, в холодном поту и абсолютно разбитый…
Умом я понимал, что когда-нибудь этот сон обязательно сбудется. Настанет день, и Лайла выйдет замуж.
Сама эта мысль доставляла невыносимые мучения, но я боролся с собой.
Даже начал присматривать для нее наиболее подходящие кандидатуры…