Страница 44 из 94
is less than a cool fresh spring
And to one lost sheep, a shepherd boy
is greater than the richest king
If a man lose everything he owns,
has he truly lost his worth?
Or is it the begi
ing of a new and brighter birth?
So how do you measure the worth of a man?
In wealth or strength or size?
In how much he gained or how much he gave?
The answer will come, the answer will come to him who tries
To look at his life through heaven's eyes»
«Through Heaven's Eyes» Brian Stokes Mitchell with the Mormon Taberancle Choir.
Закрытый мир Земля. Наше время.
Елена.
– Ну, как все прошло?
– Ты была великолепна!
– Не льсти. Ты обманываешь меня…
– Если только чуть-чуть! – с неотразимой улыбкой сказал самый обаятельный мужчина в мире, и я засмеялась ему в ответ.
Мы ехали домой с вечеринки, ушли с нее раньше всех. Томас просто представил меня своим друзьям-однокурсникам и увез пораньше, зная, что я не слишком-то люблю шумные сборища.
Я была ему очень благодарна за это.
Надо сказать, что для мужчины он был невероятно внимателен и чуток.
И именно это качество и привлекало меня в нем больше остальных…
Я засмотрелась на его освещенный вечерними огнями профиль, поэтому и не заметила, откуда на встречной полосе появилась та машина.
Раздался резкий визг шин…
Томас резко выкрутил руль…
Говорят, что в экстренных ситуациях водитель всегда подсознательно защищает себя, подставляя под удар ту сторону машины, где сидит пассажир.
Не правда.
Томас так не поступил…
Срединный мир. Светлая империя.
Вынырнув из темноты и забытья, я сразу окунулась в чувства слабости и боли…
Я выжила? Тогда почему я в горячей воде?..
И тут на меня обрушился вал чужих воспоминаний, и я беззвучно закричала, откидывая голову на теплый гладкий бортик…
Ее звали Лайла из дома Уриэ, и она тоже умерла…
Нет! Я – Елена, и я – жива!
С этой мыслью я резко распахнула глаза.
Потолок – это первое, что я увидела, и сразу же поняла – это не Земля.
Таких расписных фресок с движущимися картинками не встретишь ни в одном музее-дворце Земли…
Сверху на меня взирали крылатые румяные дети, резвящиеся среди бело-розовых кудрявых облачков. Чуть двигались их перышки, ручки и ножки. Они казались почти живыми, дышали, моргали, но, без сомнения, были нарисованы…
Опустив глаза вниз, я увидела красную воду, резко контрастирующую с молочно-белым убранством купальни.
Подняв руки над водой, полюбовалась на глубокие продольные разрезы на предплечьях.
И еще. Руки эти были точно не мои.
Я вцепилась этими чужими онемевшим пальцами в бортики, и с трудом поднялась, оглядываясь по сторонам. Справа от меня было большое зеркало, но оно сильно запотело, и в нем ничего не было видно.
Покачиваясь, и рискуя расшибиться на скользком полу, я с трудом доковыляла до него, стирая влагу с поверхности.
Из образовавшегося «окошка» на меня смотрело лицо Лайлы.
Я бессильно осела на прохладный каменный пол.
Значит, это правда.
Я умерла…
«Разбейся, сердце, и глаза, смежитесь.
Прах, возвратись во прах, кляня судьбу.
С Ромео лягу я в одном гробу…»
«Ромео и Джульетта» Шекспир, перевод О. Сороки.
Без стука в комнату вошел незнакомец.
Я сразу же ощутила волну холодного воздуха и сжалась от подступившей дрожи, а еще – от воспоминаний.
Чужая память услужливо подсказала мне личность вошедшего.
Рахаб Мелькиа – муж Лайлы.
Раздраженно печатая шаг, он подошел ко мне и, схватив за запястья, насильно вытянул руки вперед ладонями вверх.
С пару секунд Рахаб недовольно смотрел на раны, а потом холодно сказал:
– Чтобы через два деления (часа) вышла к гостям, и замаскируй это хорошенько!
А следующие его слова были очень странными:
– Ты забудешь о произошедшем сегодня в этой комнате. Ты нечаянно поранилась, взяв без спроса меч моего отца.