Страница 16 из 32
— Именно такие размышления, друг мой, — оборвал его Кир, — и привели тебя к Последнему Алтарю с телом твоей дочери на оном. Жажда власти пустила в тебе корни с тех пор, как ты вкусил её в полной мере. Не буду называть праведником себя, равно как и утверждать, что весь наш род преисполнен благодати. Будь ты главой клана или семейства, подобные мысли и действия были бы оправданы в полной мере, и я лишь поддержал бы их. Но ты духовник, Андрэ, и не просто духовник. Ты — священник, с малых лет посвятивший себя служению Господу. Думаешь, я обратил тебя только из-за того, что ты мог сделать для нас касаемо Охотников? Ты и сам знаешь ныне, что среди служителей Церкви довольно наших шпионов. Быть может, из-за силы, которой ты исполнился, обретя Наследие Каина? Да, ты сделался Лордом, сам, без моей поддержки, но и до тебя были подобные, будут и после. Нет, друг мой. Я увидел в тебе надежду. И первые годы ты вполне оправдывал её. Нынешняя церковь Каина, трясущиеся от ужаса при её упоминании еретики, всё это — твое детище. Ты готовил почву для Пробуждения Его и делал это так, как мог делать только истинный священник. Но далее… ты отклонился от своего пути. То, что вело к объединению, стало инструментом влияния. То, что было порывом души, сделалось орудием борьбы. Ты не задумываясь, чужими руками, уничтожил того, кто показался тебе превосходящим тебя в мудрости, лишил Агентство Одиночки, через которого начал прокидываться хрупкий мостик между нами и Потомками Корвинуса, потерял дочь — смею напомнить, моего птенца — и едва не уничтожил саму мысль о Ночном Договоре. Ты заигрался, падре Бэрринг, — почти прошипел глава клана, склоняясь к самому лицу своего духовника.
Андрэ только сейчас осознал, что они стоят на крыльце особняка, небо затянуло тучами, а сверху сыплет мелкий, противный дождик, готовый перерасти в ливень. Вдалеке заворочалась туша грозы, огласив небосвод глухим ворчанием. Кир был в ярости, и природа отзывалась на гнев одного из самых могущественных патриархов Ночного Народа. Глава клана медленно выпрямился и продолжил:
— Не ощущай ты такой боли от потери, преврати ты и это в инструмент, и твой прах смешался бы с прахом твоей дочери. Пламень Солнца, Андрэ, я шёл на кладбище, приготовившись убить тебя! Но твоя скорбь и сомнения убедили меня, что ты достоин ещё одного шанса. Ты останешься моим духовником до тех пор, пока я не пойму, что ты готов искупать свои ошибки. Искупать, ибо исправить их уже невозможно. А дабы ты действительно осознал всё содеянное и разум твой вернулся в прежнее состояние, я оставляю за тобой не только должность, но и проект «Клинок». Более того, теперь ты лично курируешь его в Америке. И согласовывать работы с филиалами Агентства будешь тоже ты. Как и всё прочее.
— Во имя Сна Каина, — пробормотал Бэрринг, понимая, что нить беседы ускользает от него. — Но…
— Почему? Сам поймёшь. Вижу, сегодня мысли твои далеки от дел и от тебя самого. И думаю, что это хорошо. Я жду тебя послезавтра, до полуночи, с полным докладом по «Клинку» и программой для комитета пропаганды на ближайшие полгода. В полночь будет Малый Совет. Подготовься как следует.
С этими словами Кир спустился по ступенькам крыльца, и его высокая фигура растворилась в ночных тенях.
Андрэ Бэрринг, бывший священник, бывший Охотник, бывший человек и бывший птенец главы клана Печати поднял лицо к медленно проясняющемуся небу.
— Господи, — сказал он от всей души, впервые с момента обращения не почувствовав внутренней дрожи. — Укрепи меня, неразумного, в вере моей и в силах. Ибо я сейчас пойду и напьюсь, а потом мне ещё работать весь день.
Закончив эту краткую, странную молитву, он с силой потёр глаза, развернулся на каблуках и прошёл в дом. Из темноты послышался одобрительный смешок, прошуршали шаги, а затем всё стихло, и лишь звуки ночного сада окружали до утра особняк семьи Бэррингов.
——————————————————————
[1] Святые яйца (исп.)