Страница 89 из 132
Клифаир не двинулся с места.
– В использовании черного предмета? – с нескрываемой горечью в голосе переспросил старик. – Я же лечил твою жену, твою дочь. Что же ты делаешь, Инхир?
– Я выполняю свой долг, – спокойно ответил Гамель. Упоминание о его семье не слишком понравилось начальнику стражи. Он ненавидел, когда его пытались пристыдить, отчего слова старика вызвали в нем лишь волну раздражения. – Идемте, иначе нам придется применить силу.
Теперь в глазах старика промелькнуло нескрываемое презрение.
– Я бы хотел ненавидеть тебя, Инхир, – устало произнес Клифаир, – но почему-то чувствую только жалость. То, что ты сейчас делаешь для своих новых хозяев, будет проделано и с тобой. Ты этого не видишь, потому что гордыня ослепляет тебя.
– Замолчите, Клифаир, – резко перебил его Инхир. – Меня не волнуют ваши старческие бредни. Вы отправитесь в огонь, как и все чернокнижники, но до этого преклоните колени перед своим новым правителем и покаетесь...
Договорить Гамель не успел. Губы старика что-то беззвучно прошептали, и мужчина отлетел к стене, больно ударившись спиной. Следом на пол рухнул еще один стражник, перед этим успев издать лишь жалобный крик. Но атаковать остальных Клифаиру уже не удалось. Магическая печать появилась на его шее, и те жалкие колдовские силы, которые были у доктора, внезапно исчезли.
– Зря ты это сделал, старик! – процедил сквозь зубы Инхир. Поднявшись с пола, он приблизился к Клифаиру и наотмашь ударил лекаря по лицу. – Силенок у тебя не хватит со мной тягаться.
Затем Гамель обратился к стражникам:
– Отведите этого дурака к господину Кальонь и расскажите людям, как он оказал сопротивление. Затем отправляйтесь за семейкой Двельтонь. За отшельником и северянином сам схожу: вдруг у нас есть еще один недоделанный маг.
Спустя несколько минут крики толпы вновь усилились. Новая информация о покушении чернокнижника на жизнь начальника стражи обрастала все новыми подробностями, и Амбридия Бокл уверенно рассказывала о том, как Клифаир убил троих охранников.
– Уничтожьте чернокнижника! Он опасен! – кричали люди, внимая страшной истории.
– Инхир Гамель сумел запечатать его силы, но остались другие! – продолжала науськивать Амбридия.
– Да здравствует Инхир Гамель! Смерть чернокнижникам и их пособникам!
Лин Стагр, более известный людям по прозвищу Колокольчик, растерянно наблюдал за происходящим, стоя чуть поодаль. Против такой толпы никто из союзников Родона выйти не осмелился, поэтому бард молча взирал на бушующих горожан. Искаженные ненавистью лица казались ему какими-то незнакомыми, словно Лин впервые повстречал этих людей. Разве эта вежливая белошвейка, госпожа Мелонь, могла кричать так яростно? Разве улыбчивый гончар Хоки мог сыпать такой отборной бранью? За одну ночь горожан словно подменили, и теперь эти озлобленные, сверкающие глазами люди крайне фальшиво играли роль прежних жителей. Господин Симь в ярости топтал знамя с изображением герба семьи Двельтонь, а затем и вовсе толпа решила сжечь злосчастный лоскут ткани.
– А ты что молчишь, как пень? – услышал Колокольчик голос Матильды Жикирь. – Поддержи народ! А то стоит тут, рот разинул, глаза выпучил, ни дать ни взять карась, придавленный колесом телеги. Люди добрые, только гляньте на этого молчуна!
– Да кричу я, кричу. Устал просто! – испуганно воскликнул Лин. – В пекло! В пекло!
– Вот так-то лучше. Ишь, бездельник! Только и делаешь, что моего мужа с толку сбиваешь. Сидят в «Подкове», два дурака, один другого бесполезнее.
Лин поспешно отодвинулся от Большой Ма и на всякий случай еще несколько раз крикнул «В пекло Двельтонь!».
Люди перестали на него коситься, и бард вздохнул с облегчением.
– Я за тобой слежу! – услышал он грозный голос Матильды прямо у себя за спиной и невольно подскочил от неожиданности.
– Да кричу я! Сами тоже кричите, госпожа Жикирь. А то со мной разговариваете и отвлекаетесь.
– Я тут с самого утра кричу! А ты ленишься. Хочешь ни за что деньги получить, по глазам вижу!
– Какие деньги? – не понял Лин.
– Ишь какой, еще и притворяется. А ну кричи! Пока не откричишь каждый медяк, домой не уйдешь! Расплодились тут, дармоеды проклятые!
Тем временем, услышав «Да здравствует Инхир Гамель», начальник стражи довольно улыбнулся и направился в комнату господина Закэрэль. Отшельника он застал сидящим в кресле за письменным столом. Вокруг него было множество рисунков животных, которые мужчина успел нарисовать, находясь здесь в одиночестве. Это занятие успокаивало его. Вспоминая пятна на шкурах, форму копыт, длину рогов, Лархан абстрагировался от происходящего и даже забывал о несчастье, навалившемся на него.