Страница 56 из 132
– Прежде чем удалиться и продолжить расследование, я скажу вам еще одно: то, что вы сотворили с телом оболганной девушки, то, как безжалостно убили невинного юношу, то, как опорочили священное место, где покоятся ваши предки, непростительно. В следующий раз подумайте об этом, прежде чем снова вершить свое "правосудие".
Тяжелое молчание обрушилось на площадь, и никто из присутствующих больше не осмелился выкрикнуть хоть какое-нибудь опровержение. Инхир Гамель, казалось, и вовсе стоял оглушенный.
«Кто? Кто видел?» – пульсировало у него в голове, и мужчина почувствовал, как бешено колотится его сердце.
Он был одним из первых, кто покинул площадь после Родона, чтобы поскорее попасть в Крепость Правосудия. Оказавшись в своем кабинете, мужчина залпом опустошил полстакана виноградной настойки, после чего велел Даглю Икливу немедленно явиться к нему.
Солдат предстал перед своим начальником, дрожа всем телом. Нервный озноб покалывал кожу, и Дагль не смел поднять на Гамеля глаза.
– В-вызывали, господин начальник? – пробормотал он и судорожно сглотнул. Иклив также присутствовал на площади, поэтому догадывался, о чем сейчас пойдет разговор.
– Что же ты наделал, Дагль! – тихо произнес Гамель. Он закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться и думать трезво, но непривычное чувство паники всё сильнее захлестывало его. Впервые Инхиру было настолько страшно.
– Ты видел человека, который застал тебя за моим поручением? – севшим голосом спросил он.
– Никак нет, господин начальник. Я никого не видел.
– Тем не менее видели тебя. Если бы ты знал имя анонима, который написал Родону, можно было исправить твою ошибку, попросту убрав этого «писаря». А так... Я даже понятия не имею, что теперь делать.
– Все отрицать. Я... Я скажу, что ничего не делал.
– Думаешь, Родон тебе поверит? Да тебя сама толпа растерзает, если узнает, что ты подбрасываешь в их дома черные предметы.
– Я не хотел этого делать. Вы мне велели!
– Вот именно что я. И теперь несу за тебя ответственность. Тебе нужно уезжать из города. Бери жену, сына, садись в повозку и поскорее покинь это небом забытое место.
– Но куда же я поеду? Мой дом... Мой сын...
Дагль не верил своим ушам. Еще недавно ему казалось, что этот город обеспечит его до самой старости, а сын займет место сначала среди помощников Инхира, и, если будет справляться, то после сам сделается начальником стражи. Своими действиями по отношению к семье Окроэ он поставил на кон будущее своего сына, а теперь все рассыпалось на глазах, точно песчаный замок.
– Тебе нужно покинуть город, иначе Двельтонь уничтожит тебя и всю твою семью. Ну же, Дагль, не будь глупцом. Он сказал, что пощадит, если кто-то признается, но Родон всегда так говорит. И что? Он хоть раз отменил казнь?
Иклив отрицательно покачал головой и на негнущихся ногах отступил было к двери, как Инхир окликнул его.
– Подожди, дурак. Не оставлю же я тебя на произвол судьбы, – с этими словами мужчина снял портрет Родона Двельтонь и вытащил несколько кирпичей, тем самым открывая полость в стене. Оттуда мужчина извлек кожаный кошель и вложил его Даглю в ладонь.
– Здесь тридцать золотых монет. Как закончатся, напиши мне, и я пришлю еще. Теперь ступай.
– Спасибо вам, господин начальник.
– Не благодари, дурак. Я сам навлек на тебя беду, и теперь никогда себе этого не прощу того. Уезжай. И береги семью. Если я продержусь здесь, и меня не разоблачат, я смогу тебе помогать. Не бери много вещей, только самое ценное. Езжайте налегке. И не болтайте с кучером. Теперь иди. Иди, кому говорят!
Дагль стиснул кошель дрожащими пальцами и спрятал его во внутренний карман камзола. Затем поклонился начальнику и быстро покинул комнату. У него не было времени, чтобы объяснять семье, что произошло, благо супруга лишь молча залилась слезами. Страшное подозрение после услышанного на площади поразило ее, но она искренне надеялась, что Дагль – это тот самый аноним, который писал Родону об увиденном. Конечно же, ее благородный тихий супруг не мог подставить семью под удар, и теперь им приходилось покидать родной город, опасаясь возмездия со стороны подлеца, которого Дагль уличил. Он как раз дежурил в ту ночь, поэтому все сходится.
Сын воспринял новость об отъезде куда более резко. Мальчик попытался было воспротивиться, мол, здесь его друзья и будущая работа, но спорить с отцом, когда он в таком состоянии было себе дороже.
Собрав самое необходимое и поймав кучера, Дагль велел отвезти их в соседний город, где он решил пересесть в другую повозку и отправиться дальше. Извозчик хотел было поинтересоваться, куда они собираются, но бледное лицо Иклива и заплаканные глаза его супруги мигом лишили его говорливого настроения. Их отъезд показался кучеру несколько подозрительным, однако Дагль предложил хорошенькую сумму, отчего все вопросы разом отпали.
Ехала семья Иклив в полном молчании. Супруга все еще плакала, не веря тому, что муж запретил даже выглядывать в окно повозки. Лишь когда они выехали из города, Дагль вздохнул с облегчением. Ясный солнечный день был в самом разгаре, и впервые за эти часы мужчина почувствовал себя в безопасности. Кучер что-то насвистывал себе под нос, отчего хотелось расслабиться и закрыть глаза. После бессонной ночи и пережитого волнения усталость навалилась на Дагля с такой силой, что он невольно задремал.