На пересечении

– Глупец! – снова повторил Родон. – Неужели ты не понимаешь, что живые всегда будут уязвимы перед мертвыми, потому что у первых можно отнять жизнь, а что отнимешь у вторых? Вели войскам отступить!

– Я велю отрезать тебе язык! – в ярости прокричал Элубио. – Я никому не разрешал говорить, понятно?

«Нет, это он нарочно меня сбивает с толку. Нарочно просит, чтобы я отпустил северянина, чтобы потом он вернулся за своими союзниками. Определенно, именно этим руководствовался колдун, покидая замок. Мой чернокнижник ведь сообщил Рикиду, что Эристель намного слабее его. Бояться нечего!».

– Из-за тебя погибнут люди, – в отчаянии произнес доктор Клифаир. – Одумайся, мальчик, твоя жажда власти уже погубила десятки невинных.

– Замолчи! – красивое лицо Элубио перекосилось от злости, и старик затих.

Клифаир бросил взгляд на испуганную Арайю и слабо улыбнулся девочке, и та попыталась улыбнуться в ответ. Найалла смотрела в пол, чувствуя, что у нее не осталось сил даже плакать. Слезы как будто высохли, и теперь на нее обрушилось какое-то тупое безразличие. В свою очередь, Лархан Закэрэль с грустью взглянул на Элубио, словно тот был зверем, который пытался укусить тех, кто помогал ему выбраться из капкана.