Страница 17 из 36
Илларион, казалось, прекрасно читал по лицу, но продолжал насмехаться.
— Что если у меня научный интерес?
— С чего бы это?
— Она прошла тест.
— Какой тест? — плохие предчувствия заставили его похолодеть.
— На чистоту помыслов, — довольно осклабился друг. — Ты же знаешь, что способна сделать с грешниками роса богов. Я добавил каплю в вино нашей гостьи.
Так вот значит, почему Катя так быстро опьянела?
Всего капля этого эликсира была способна подарить неземное наслаждение и одновременно сработать, как один из самых жутких ядов, известный за всю историю сотворения мира. Все зависело от чистоты помыслов того, в чей организм попадала роса богов.
— Ты добавил ей амброзию?! — взревел Егор, подаваясь вперед и почти перестав контролировать вторую сущность, что сейчас рвалась наружу. — Ты в своем уме?! А если бы она умерла? Мы не знаем, как амброзия может подействовать на людей!
Илларион немного отодвинулся и повел плечами:
— Расслабься. Не умерла же. Теперь ты можешь быть спокойным, что девчонка не попала в особняк, как наживка от Теней.
— Ил!
— Чего? Ой, я прошу тебя, не надо благодарностей! — театрально взмахнул руками он. — Я предоставил тебе на руки все козыри ее бескорыстности, которыми ты сможешь обезопаситься от недовольства существ, если решишь отпустить Катю домой.
Гнев тут же схлынул. На смену пришла растерянность.
Теперь у него действительно были доказательства, пусть и добытые рисковым способом, чтобы защитить Катю от посягательств существ. Она чиста. Даже если бы и узнала что, не стала бы использовать во вред. Находясь под воздействием росы богов, никто не сможет приукрасить собственную суть.
Егор опешил.
Отпустить ее?
— Никогда, — взревел инстинкт.
Он поморщился.
— Но я надеюсь, что ты ее оставишь в особняке. Оставишь же? — ухмыльнулся Илларион и поднял руку вверх. — Я голосую за то, чтобы Катя осталась.
— Зачем? — насторожился он. — С чего такая активность?
— С ней весело.
Друг пожал плечами, став преувеличенно внимательно рассматривать портрет первого главы ордена, что висел на стене напротив, таким образом, уходя от ответа.
— Она тебе нравится? — раздражение вновь подняло голову.
— А тебе?
Егор замялся. Память тут же подкинула неприятные воспоминания десятилетней давности.
— Она не Аника, — словно прочитав его мысли, решительно добавил Илларион.
— Она — человек, — сказал, как отрезал.
Жизнь его научила: людям нельзя доверять, если это не члены твоей семьи.
Отпустить он ее пока не мог, сближаться опасался, кого-то рядом с ней из возможных соперников на дух не переносил, сам втянул в конфликт с существами… Что творил только, а?
— Но не такая, как твоя бывшая. Она не предаст, — уверенно стоял на своем Илларион.
— Откуда тебе знать?
— Она забавная.
— Ты пришел только за этим? Чтобы сказать, какая она забавная?
— Нет.
Вся расслабленность Иллариона в миг исчезла, он напружинился и, казалось, даже побледнел от решимости.
— Я пришел поговорить про…
Ученого редко что могло выбить из колеи. В последнее время единственным, что неизменно пробивало брешь в его панцире, было стихийное бедствие на букву «А». Друг даже имя девушки старался не произносить без острой на то необходимости.
— Ты должен отправить Аду домой.
— Что?! — если Егор и ждал чего-то, то явно не этого!
— Так будет лучше. Как я ни пытаюсь отыскать выход, а все только ухудшается с каждым днем! — выкрикнул друг, краснея от злости. — Отправь Аду за грань и пусть ее место займет Катя. Это идеальный вариант! И волки сыты, и овцы целы.
— Я не могу сделать этого.
— Ты должен! Она достойна лучшей жизни!
— Я знаю, — мрачно согласился Егор.
— Тогда в чем же дело?! Послушай меня! Избавься от нее! Пусть уходит!
— Аде закрыт путь назад. Я не могу ее отправить. Если она вернется, то будет наказана.
— Что ты такое несешь?! — от волнения, Илларион резко встал, чуть не опрокинув кресло, и кинулся к окну.
Голубоватый отсвет луны преобразил его лицо, заострив черты лица, сделал хищными.
— Ей был дарован только один шанс. Если она не получит того, за чем пришла, то навсегда останется рабыней Ниса.
— Ты мне не говорил, — друг выглядел уставшим.
— Я никому не говорил. Ада попросила.
— И что мне теперь делать?!
— Быть с ней помягче? — хмыкнул Егор. — Уступить?
— Если я уступлю — мы оба будем жалеть. Только я понимаю это уже сейчас, она же поймет позже.
— А если ты ошибаешься?
— А если ошибаешься ты?
Егор кивнул, соглашаясь. Спорить не было смысла. Если Илларион что-то удумал, то его ничто не переубедит в обратном. Только он сам. И Ада ведь ему нравилась, вот упрямец!
Некоторое время кабинет был поглощен тишиной. Каждый думал о своем. Лишь пение цикад за окном напоминало о том, что этот мир не замер, а все еще буйствует жизнью.
— Так ты оставишь малышку в особняке или отправишь домой?
Егору не требовалось слышать имя «малышки», чтобы понять — друг вновь перевел стрелки. Разговор о несносной женщине на букву «А» завершен и не подлежит повторению.
— Не знаю.
— Знаешь, — ухмыльнулся Илларион, опять попав точно в цель, чем вывел Егора из равновесия.
Да, он все решил для себя еще при первой встрече, только до сих пор не хотел смиряться с этим решением! Неправильное оно.
— Да, что ты так печешься о ней?!
Звериная — твердила: «Забери. Присвой. Твое», человеческая — противилась: «Неправильно. Отпусти. У нее должен быть выбор».
Друг вновь ушел от прямого ответа. Егор учуял неладное. Точно он что-то упускал сквозь пальцы. И ежу было понятно — Илларион что-то задумал. А зная его склонность к авантюрам, еще одна уж точно ничего хорошего никому не принесет.
— Перестань, — скривился друг.
Егор поднялся и вышел из-за стола. Даже будучи вместе с Аникой, когда он хотел остепениться и взять ее в жены, инстинкт всегда молчал. А сейчас просто взбесился. И все из-за чего? Человека? Незнакомки?!
— Что перестать?
— Накручивать себя. Раздражает.
— Заткнись, — беззлобно проворчал Егор, неожиданно даже для себя резко успокоившись.
Почему он вечно спешит впереди планеты всей?
У него всегда имелись проблемы с доверием. И видят боги, на это были свои причины! Но…
— Я заткнусь, только в одном случае. Хватит держаться за прошлое. Эта малышка — не Аника.
— Посмотрим.
Огромные старинные часы в гостиной отбили два удара. Глухой, напоминающий ему раскаты грома, звук быстро разнесся по всему дому. Кому-то он мог показаться зловещим, смертоносным, предупреждающим. Кому-то — да. Только не ему.
Невозможно напугать смертью того, кто давно стал ее слугой.
Подперев подбородок кулаком, мужчина неподвижно застыл у окна, всматриваясь в непроглядную ночь. С самого рождения только тьма окутывала его. Была и матерью, и нянькой, и подругой.
Теперь же тьма обернулась ожиданием.
Для того, кто живет вечно — время имеет совершенно иное течение. Поэтому он научился ждать.
Да и дым от трубки с опиумом немного успокаивал возбуждение от предстоящего. Выкуривая этот человеческий яд, он никогда не мучился сновидениями, мог забыть лица всех, кого убил и всех, кого еще предстоит убить.
Сегодня свершится предначертанное. Его враг будет повержен, а будущее откроется новыми возможностями. Осталось всего ничего. Просто подождать.
Где-то недалеко от дома ухнул филин. В заброшенном лесу, куда уже с полсотни лет не ступала нога человека, хватало тварей. Иногда он наблюдал за ними, отвлекаясь от задуманного. Это не развлекало, но помогало не обезуметь окончательно.
Хотя, наверняка, в этом мире не осталось существа, что не считало бы его безумцем.
Было ли ему до этого хоть какое-то дело?
Ничуть.
А ведь еще столетие назад он думал совершенно иначе. Но прошлое осталось в прошлом, сгорело так неистово дотла, как может гореть только пепел.