Страница 9 из 16
Слишком часто эти вопросы превращаются в психологических монстров вины, которые не очень-то помогают при внутренней боли или утрате. Мотив «соберись, встряхнись и снова забеременей» совершенно обесценивает чудовищность происшедшего. Выкидыш – это смерть. Он требует уважения, а не игривого подмигивания и совета «отправляйся домой и назначь свидание мужу».
Выкидыш может вызвать внутреннее чувство неудачи и стыда, потерю веры в свое физическое тело и внешний конфликт в отношениях между супругами и родственниками. С культурной точки зрения мы настолько стыдимся выкидыша, что у нас есть традиция не делиться новостями о беременности даже с близкими людьми, пока не окончится первый триместр беременности и не снизится вероятность выкидыша.
Некоторые исследования указывают на серьезное возрастание числа семейных конфликтов после выкидыша. Пепперс и Кнапп (Knapp, 1980) относят некоторые из этих трудностей к тому, что они называют термином «несоответствие уровня привязанности»: мать пережила биологическую привязанность, вынашивая своего ребенка, тогда как для отца эта связь присутствовала лишь на психологическом, интеллектуальном уровне. Вероятно, как и во всех конфликтных ситуациях, возможность разрыва между супругами после выкидыша повышается, как и возможность возрастания уровня поддержки и близости.
Культура дозволяет и поддерживает эмоциональность женщин, тогда как мужчин более жестко «натаскивают» на развитие познавательных функций. Например, мы не всегда ожидаем от женщины, что она сможет свести дебет с кредитом или самостоятельно поменять колесо, как и не одобряем, чтобы мужчины плакали на людях. Эта разница в балансе эмоционального и рационального, являющаяся результатом гендерного воспитания, вкупе с несоответствием уровня привязанности вследствие выкидыша может стать причиной раздора, поскольку горюющая мать оплакивает потерю ребенка, которого ее партнер-мужчина не успел узнать.
В отсутствие физического образа, который можно было бы оплакивать, и, если быть откровенными, разрешения культуры, а также поддержки ее чувств супругом каждая женщина, перенесшая выкидыш в западной культуре, зачастую горюет в одиночестве. Не будет похорон, соболезнований и какого-либо сострадания ее утрате. Большое количество женщин, у которых случился выкидыш, снова забеременеют. Однако слишком немногие признают – а если признают, то немногие с ними согласятся, – что выкидыш сопровождается физическим стрессом и чувством утраты. У некоторых могут начаться сложности в сексуальной сфере, и они не смогут понять взаимосвязи между этими сложностями и своей утратой. Некоторые могут стать жертвой вторичного бесплодия – из-за неполного физического исцеления, заблокированной эмоциональной травмы или того и другого. Однако каким-то образом эти 600 000 или более женщин найдут способ жить дальше, горюя, возможно, в молчаливых муках.
Внематочная беременность
Многие женщины, посещавшие наши консультации в попытке оправиться после внематочной беременности, мало знали или совсем ничего не знали о существовании такого нарушения. Тем не менее одна из каждой сотни беременностей в США оканчивается трубной беременностью, наиболее частой формой внематочной беременности. Внематочной беременностью называют любое нарушение течения беременности, при котором оплодотворенная яйцеклетка прикрепляется вне матки. В последние годы количество внематочных беременностей увеличивается с пугающей скоростью. В последнем исследовании Салли Фейт Дорфман (1983), гинеколог Медицинского центра «Гора Синай» в Нью-Йорке, сообщает, что в 1970 году было зафиксировано 18 000 случаев внематочной беременности, в 1978 году это количество возросло до 42 000, а в 1981 году – до 61 000. Этот вызывающий тревогу рост был приписан возрастанию уровня заболеваний, передающихся половым путем, возможному использованию DES (лекарства, которое в 40-е и 50-е годы XX века выписывали женщинам для предотвращения выкидыша, но которое, как теперь известно, провоцирует рак и бесплодие) и возможным воспалительным процессам в области таза, связанным с использованием внутриматочной спирали в качестве средства контрацепции (Grady, 1983).
Потеря ребенка, являющаяся результатом внематочной беременности, может спровоцировать осложненный процесс горевания для матери, которая благодарна, что выжила, даже если она и оплакивает потерю ребенка. С 1970 по 1978 год внематочная беременность стала причиной смерти 437 женщин, так что это действительно явление, опасное для жизни. Причиной смерти женщин часто становится недиагностированная внематочная беременность, приводящая к разрыву маточной трубы, что провоцирует внутреннее кровотечение.
Для выжившей женщины влияние утраты часто затягивается. Рошель Фридман, доктор медицинских наук, и Бонни Грэдштейн, имеющая степень магистра здравоохранения (Friedman, 1982), пишут, что «если у вас есть что-то общее с женщинами, которых мы консультировали, впоследствии вы, возможно, почувствуете себя уязвленными, озадаченными, испытаете гнев, вину, зависть и горе». Одновременное оплакивание потери доверия к своему физическому телу и эмоциональной потери ребенка может затянуть процесс исцеления. Женщины, у которых не получается зачать снова или которые зачинают и вновь переживают внематочную беременность, могут пережить дополнительную утрату.
По мнению Фридман и Грэдштейн (1982), «лишь 50 % женщин зачинают после внематочной беременности. Кроме того, шансы на то, что с оставшейся трубой будет что-то не в порядке, возрастают. Следовательно, женщина, пережившая одну внематочную беременность, подвержена большему – на 7–12 % по данным различных исследований – риску пережить еще одну».
Поэтому для родителей, переживших внематочную беременность, горе может не остановиться на потере ребенка, но стать продолжительным процессом оплакивания, требующим последовательного решения физических, эмоциональных, психологических и душевных проблем.
Мертворождение
Более 195 000 женщин донашивают детей до срока или практически до срока и теряют их перед родами или во время них. Это значит, что на 80 живых новорожденных приходится один мертворожденный. Некоторые женщины рожают нормально в эйфории от ожидания, что они скоро увидят и возьмут на руки своих живых, здоровых детей. Некоторые знают заранее, что ребенок внутри мертв и переживают кошмарную боль от того, что носят безжизненного ребенка.
Во многих случаях женщины начинают чувствовать предупреждающие сигналы в виде боли, кровотечения, отсутствия шевелений ребенка и даже какого-то интуитивного ощущения опасности и смерти. Оба родителя могут отрицать эти сигналы в естественной попытке отодвинуть нависшую над ними трагедию и защититься от чудовищности потенциальной утраты. Однако все будут горевать даже в эти первые моменты предчувствия предстоящей утраты.
Реальные известные причины мертворождения включают в себя обвитие пуповины и проблемы с плацентой, токсемию и хромосомные нарушения. Однако часто причины неизвестны, и родители остаются в недоумении относительно того, что пошло не так, что стало причиной этой смерти. В этих случаях родителям даже проще найти способ начать винить себя каким-либо образом, усугубляя и без того сложную задачу преодоления горя.
Отец Мартин, известный священник, завязавший алкоголик и представитель организации «Анонимные алкоголики», часто утверждает в своих лекциях, что у нас есть одна общая черта: неизбежное для людей состояние вины. Он рассказывает о жизненных ситуациях, пробуждающих чувство вины и заставляющих нас наказывать самих себя. Рождение безжизненного ребенка может быть ярким примером такой ситуации.
Чувство вины часто является результатом недостатка или отсутствия информации. К сожалению, исследования показывают, что горюющим родителям бывает трудно найти нужную информацию. В исследовании Пепперс и Кнапп (Knapp, 1980) родители, опрошенные через год после утраты, все еще были неудовлетворены предоставленными им медицинскими объяснениями. Некоторые из этих реакций можно отнести к нормальному желанию узнать все о своем ребенке. К сожалению, из нашей практики работы болезненно ясно, что эмоционально взвинченные родители сталкиваются с сопротивлением, враждебностью и отсутствием поддержки, когда они пытаются получить информацию, которая по праву и по закону принадлежит им. Пепперс и Кнапп приписывают такое отсутствие поддержки частично формальности медицинских процедур, настолько сильно ориентированных на жизнь и на спасение жизни, что эффективность работы со смертью затрудняется или просто-напросто игнорируется.