Прервавшиеся начинания

В состоянии первоначального шока родители не знают, стоит ли брать на руки, прикасаться и каким-либо образом знакомиться со своим безжизненным ребенком. Некоторые исследования указывают на то, что те родители, которые таким образом вступают в контакт, на самом деле исцеляются быстрее. Доктор Эммануэль Льюис, автор нескольких статей, посвященных теме оплакивания мертворожденного младенца, считает, что родители могут эффективнее оплакивать того, кого они более полно знают с эмоциональной точки зрения (1976). Кроме того, он полагает, что в случае видимых аномалий при рождении не следует мешать родителям вступить в контакт, поскольку воображаемая в уме картина обычно намного хуже настоящего уродства. На наших собственных семинарах о горе это было подтверждено участниками, которые, по всей видимости, смогли установить контакт «родитель – ребенок» с «сущностью» своего ребенка.

Хотя исследование доктора Льюис дает нам важную информацию для адекватной поддержки горюющих родителей, мы считаем, что никакие изыскания не должны становиться «стандартом». Каждый из нас на самом деле должен ответить на то, что говорит ему внутренний голос. Слишком часто мы встречались с родителями, которые чувствовали вину за то, что не взяли на руки своих мертворожденных детей, хотя в то время они не могли этого сделать. Кюблер-Росс постоянно побуждает нас оценивать стадию горя и выбирать особые программы по «правильному» оплакиванию, смотря по человеку, а не по книге.

Смерть новорожденного

Есть множество причин смерти новорожденного, включая преждевременное рождение, врожденные пороки и повреждение мозга вследствие гипоксии. Ни одно из этих объяснений не является достаточным для родителя, который наблюдает, как ребенок дышит лишь несколько минут, недель или месяцев, а затем умирает. Агония этих горюющих родителей включает в себя дополнительный груз физических ограничений, накладываемых потенциально спасающей жизнь аппаратурой, которая может помешать взять ребенка на руки в последние несколько часов, или же безутешные ночные кошмары, когда слышишь плач ребенка и не можешь его успокоить. Сердце некоторых родителей разрывается от того, что они не слышат плача ребенка. В книге «Рожденные с риском» (Colen, 1981) описывается молчаливая боль отделения реанимации новорожденных, где нельзя услышать детский плач, потому что младенцы подключены к трубкам, введенным в трахею, не позволяющим издавать нормальные звуки.

Родители, которым дают безнадежные прогнозы, часто хотят знать, пытаясь справиться с предвкушением горя от нависшей смерти, до какой степени включаться в жизнь ребенка. Как напоминают нам Кеннел и Клаус, матери, по-видимому, привязаны и связаны с детьми даже до их рождения – состояние, которое называют биологической связью (Klaus, 1982). Сердца некоторых родителей были бы разбиты, если бы они не смогли взять своих детей на руки и установить с ними эмоциональную связь.

Для других шок, возможно, будет слишком сильным. Кюблер-Росс считает, что столкновение со смертью может быть подобно тому, как смотреть прямо на солнце – настолько сильным по своей природе, что нам бывает нужно защитить себя темными очками (Kubler-Ross E., 1969). Все мы должны определить нашу собственную глубину взглядов и уважать наши отличающиеся потребности смотреть, защитить глаза или даже отвернуться.

Когда младенец умирает, ответом окружающих часто является неловкое молчание. Пепперс и Кнапп идентифицировали два фактора в природе реакций на горе. Первым была внезапная, неожиданная смерть, а вторым то, что ребенок отрицается в социальном плане. На самом деле, лишь с недавних пор общество рассматривает младенца в качестве живого человека. Однако некоторым религиозным ритуалам и убеждениям еще только предстоит признать и в полной мере поддержать утрату родителей. Например, в некоторых традициях придерживаются мнения, что ребенок объявляется живой душой лишь по прошествии тридцати дней с рождения и с ним нужно обращаться как с таковым, не отмечая его могилу. Насколько трудно некоторым горюющим родителям сталкиваться с доктриной вековой давности, чувствовать, что не разделяют ее, несмотря на преданность своей вере, а затем не знать, что делать.

Одна женщина написала в наш центр «Отпрыск» и рассказала, что она решила позволить своим четырем детям взглянуть на их брата Джонатана, умершего через сутки после рождения. Всем детям было от десяти лет и более, и все они были очень хорошо подготовлены к похоронам, в отличие от сотрудника похоронного бюро, побранившего родителей за присутствие детей и заявившего, что они наносят детям травму и их решение неуместно.

Синдром внезапной детской смерти

Каждый год в США от 12 000 до 15 000 младенцев без предупреждения или симптомов становятся жертвой синдрома внезапной детской смерти (СВДС). В отличие от ожидаемой, объяснимой смерти, СВДС, или «смерть в колыбели», как его еще называют, не дает родителям времени подготовиться и собраться с духом в эмоциональном отношении. Как не дает он времени физическому телу выстроить природную защиту, оставляя родителей и других членов семьи почувствовать полноту и внезапность удара утраты.

В некоторых случаях родители, столкнувшиеся с СВДС, страдают от допросов и подозрений несведущих представителей власти, которые ошибочно воспринимают это как случай проявления насилия по отношению к ребенку. Пепперс и Кнапп (Knapp, 1980) отмечают, что «некоторые провели время в камере и многие подверглись агрессивному давлению общественности из-за недостаточного понимания и осведомленности по поводу этого до сих пор необъясненного убийцы детей».

Хотя всех этих детей хоронят, общественно признают, им дают имена и приписывают личностные черты, многие родители говорят об изолированности и молчании после похорон – возможно, являющихся продуктом всей нашей внутренней беспомощности и неловкости в ответ на смерть. Некоторые родители воображают, что они были каким-то образом виноваты в этой смерти, думая, что «если бы я только сделал(а) что-то по-другому, возможно, мой ребенок был бы жив». Хэрриет Сарноф Шиф, автор книги «Скорбящий родитель» (1977), описывает эту свирепую внутреннюю вину и делится примером того, как женщина сдалась в местное отделение полиции через шесть лет после смерти ребенка, объявив себя убийцей. Невероятно, но это дело прошло по всем судебным каналам до суда, где результаты вскрытия показали, что ребенок пал жертвой синдрома внезапной детской смерти, а мать стала жертвой собственной внутренней вины и боли.

Сегодня благодаря достижениям современной науки детей, потенциально подверженных СВДС, выявляют заблаговременно. Родителей консультируют и обучают техникам спасения жизни, а к младенцу подсоединяется система оповещения, чтобы сразу же предупредить родителей об остановке или неравномерности дыхания. Эти родители, хотя им часто и удается спасти жизни своих детей, переживают утрату нормальной семейной жизни и непостижимое напряжение от того, что не знают, когда им придется броситься действовать в защиту жизни ребенка. Они лишаются простого удовольствия оставить ребенка с няней и спокойного ночного сна, а некоторые из них все же теряют своих детей. Мы можем только надеяться, что СВДС будет изучен более подробно и когда-нибудь мы сможем его предотвратить.

Тем не менее сейчас родителям, ставшим жертвой СВДС, требуется наиболее прочная поддержка, когда они чувствуют внезапный груз горя и страдают под его гнетом.

Аборт

Некоторые люди, особенно оплакивающие связанную с деторождением утрату в какой-либо форме, могут воскликнуть, что раздел об абортах не вписывается в эту книгу. Но каждый год в США приблизительно 1,5 миллиона женщин делают аборт. Независимо от своих убеждений и взглядов важно знать, что аборт вызывает эмоциональные реакции, которые часто включают в себя глубокое горе. В нашем центре «Отпрыск» мы наблюдали горе после аборта, по выражению и силе подобное тому, которое испытывают после выкидыша или рождения мертвого ребенка. Такое горе зачастую ошеломляет женщину, потому что она, сама сделавшая выбор в пользу аборта, не ожидает появления таких чувств. В этих случаях культурой не разрешается горевать или искать поддержки после аборта, потому что это был собственный выбор, а не каприз судьбы.