Страница 25 из 43
Формула «внешнее через внутреннее» описывает в основном характер воздействия на психику внешних, социальных причин, бытия – на сознание. Для того чтобы выделить другой важнейший аспект (который в философско-психологическом плане мы уже затрагивали в гл. I) – созидательную творческую активность, в частности ее преобразующее влияние как на социальные общественные процессы, так и на собственное развитие человека, – необходимо воспользоваться следующей формулой, предложенной А. Н. Леонтьевым: «Внутреннее… действует через внешнее и этим само себя изменяет»11. Важно заметить, что данная формула вовсе не отменяет, а существенно дополняет, корректирует действие предыдущей; взятые же вместе, они достаточно полно отражают реальное движение психики, подчеркивая, акцентируя разные моменты постоянного «кольцевого» взаимодействия, взаимосозидания внутреннего и внешнего, бытия и сознания.
В этом взаимодействии биологическая природа человека участвует как необходимое условие протекания, развертывания внутренних психических процессов. Понятно отсюда, что изменение физиологических параметров изменяет и характер протекания психических [116] процессов, что может сказываться на формировании сложных психических образований, включая и личность человека. Нельзя поэтому сколько-нибудь игнорировать биологические особенности, сводить чуть ли не все в характеристике человека к межличностным, общественным отношениям, социологизаторскому подходу, которому, по мнению Б. Ф. Ломова, присуща трактовка человека как некоторого сгустка экономики, культуры или социума, начисто лишенного всего биологического, органического, вообще природного[117]. Между тем понятно, что биологические аспекты составляют необходимые условия, в которых разыгрывается драма психической жизни. Соматическое, психофизиологическое здоровье есть широта, постоянство и оптимум[118] этих условий; тогда болезнь есть большее или меньшее их искажение.
Особо отметим психические болезни. Рамки условий при неблагоприятном течении таких болезней настолько суживаются, что образуют как бы сходящийся коридор, воронку. Это накладывает резкие ограничения на свободу психического развития и может создавать впечатление, что биологическое непосредственно продуцирует, производит ту или иную патологию или дефект личности. Однако следует помнить, что сами по себе эти рамки, сколь бы узкими и ограниченными они ни были, не формируют психики, не наполняют ее содержанием и смыслом. Они, повторяем вновь, составляют класс условий, в которых развертывается собственно психологический процесс – процесс формирования аномалий личности.
Такая постановка отнюдь не отводит биологическим особенностям малозначимую роль в аномальном развитии. Напротив, именно ими создаются специфические, особые, искаженные условия, необходимо участвующие в формировании данного вида патологии личности, вне их часто невозможно появление присущих этому виду психопатологических черт, как невозможна и сама психическая болезнь[119].
Поэтому психологическое исследование в этой области должно не просто констатировать те или иные биологические характеристики болезни, но рассматривать всякий процесс психических изменений как протекающий в рамках этих условий[120].
Конечно, для психолога вовсе не обязательно изучение биохимических или анатомических основ болезни (хотя, вероятно, и желательно)[121]. Но совершенно необходимы знание и учет тех условий, которые могут непосредственно влиять на протекание психических процессов. А это прежде всего высшая физиология, которая обеспечивает работу психического аппарата, обусловливая инертность или подвижность, уравновешенность или неустойчивость, силу или слабость нервной системы и другие показатели внутренней нейрофизиологической, психофизиологической организации актов психической деятельности. Поэтому мы обозначили в качестве первого уровня, требующего учета в психологическом анализе, именно уровень психофизиологический, а не уровень, скажем, организма вообще. Организм в свою очередь – сложная, многоуровневая система, в которой далеко не все имеет непосредственное касательство к обеспечению психических процессов. Так, организм может быть болезненно изменен на тонком биохимическом уровне, в нем достаточно долгое время могут зреть и развиваться злокачественные явления, однако до поры, пока они существенно не затронут психофизиологические процессы, это не будет сказываться на психическом отражении[122]. Поэтому для психолога оперативно важны не все знания об организме, не вся область физиологии, а лишь та ее часть, которая непосредственно влияет на функционирование психического аппарата. Так, невралгия тройничного нерва иногда сопровождается значительными изменениями психического облика – человек перестает интересоваться окружающим, замыкается в себе и т. д. Для исследования психологической природы этих изменений не обязательно подробно знать анатомическое строение тройничного нерва или особенности нервного импульса, но необходимо постоянно учитывать, что психика, личность человека, страдающего этой невралгией, формируются в условиях непрерывного ожидания острой психофизиологической реакции – приступов боли, которая иногда настолько резка и нестерпима, что «лишь уверенность в окончании приступа примиряет больного с жизнью»[123].
Изменить биологические условия болезни – задача не психологическая, а медицинская. Но есть и другая важнейшая задача, разрешение которой имеет поистине общечеловеческое значение, – социальная адаптация больного, приобщение его к полноценной жизни. И разработка этой проблемы немыслима без широких психологических исследований, ведь человек не просто пассивно приспосабливается к биологическим условиям болезни, которые, подобно жесткому клише, единообразно оттискивают его психический облик, но способен компенсировать, преодолевать их, строить, творить себя даже в стесненных условиях. Мы, правда, с детства прочно затвердили, что «в здоровом теле – здоровый дух», а следовательно, в теле больном и дух болен, но реальность учит другому – тому, что помимо этих вариантов (которые, согласно изложенной в предыдущем параграфе типологии (см. схему 2.1), занимают позиции 1 и 8) есть еще два, и тоже достаточно типичных, иллюстрации к которым легко подберет из своего опыта не только профессиональный психолог, но и любой психолог-любитель, любой внимательный наблюдатель жизни. Эти варианты (в нашей типологии они значатся под номерами 7 и 2) суть следующие: во вполне здоровом теле может бытовать дух упадка и разложения, и, напротив, духовное здоровье и ясность сочетаться с тяжкими недугами тела. Распространенность последних двух вариантов и дала, видимо, повод к появлению следующего четверостишия И. Иртеньева, построенного как оппозиция затасканной латинской пословице:
Что касается профессиональных свидетельств существования вариантов соотношения биологической и социальной полноценности, то сошлемся, например, на мнение столь опытного клинического психолога, как В. Н. Мясищев. «…Могут быть выделены, – писал он, – четыре основных типа: 1) тип социально и биологически полноценный; 2) социально полноценный при биологической неполноценности; 3) биологически полноценный, а социально неполноценный и 4) социально и биологически неполноценный»[125].
116
Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1977. С. 181.
117
См.: Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1984.
118
Здесь, что отметил, наверное, внимательный читатель, мы уже второй раз используем критерии, о которых критически отозвались в начале предыдущей главы. Сначала это был критерий внутреннего равновесия, гомеостазиса; теперь – критерий оптимальности. Однако подчеркнем во избежание недоразумений, что наша критика была направлена не на сами по себе критерии – каждый из них правомерен на своем месте, – а на неадекватность или, по крайней мере, малую эффективность их применения к собственно психологическим уровням человеческого развития, в особенности к уровню личностному. Сейчас же речь идет об организменных системах, к которым вполне применимы критерий внутреннего равновесия и критерий оптимальности. Под последним в данном случае, как уже говорилось, подразумевается такой результат работы рассматриваемых систем, который обеспечивает широту и постоянство диапазона условий функционирования психического аппарата. Критерий оптимальности вообще является безличным, чисто «технологическим» показателем, и в этом плане он применим, по сути, к любому процессу с обязательным, однако, условием четкого понимания того, что именно должен представлять собой данный оптимум, что он должен обеспечивать, чему (обычно вышележащему по уровню) он призван служить.
119
Понятно, что мы сейчас говорим в основном не о мягких формах, не о пограничных состояниях и расстройствах, а о выраженной патологии – собственно психических болезнях, где биологические условия выступают особенно показательно и жестко. Специально роль психологии в изучении психической болезни будет обсуждаться в главе III.
120
А. Н. Леонтьев неоднократно подчеркивал, что будущее психологии зависит от способности освоения «межуровневых переходов», которые связывают психологический уровень с биологическим и социальным. Но надо согласиться с М. Г. Ярошевским, что главные результаты этого периода анализа деятельности получены в основном лишь на одном из «переходов» – от социального уровня к психологическому. Другой же важнейший «переход» – от биологических уровней к психологии – остался фактически неразработанным (cм.: Ярошевский М. Г. Психология в XX столетии. Теоретические проблемы развития психологической науки. М., 1974; Он же. Предметная деятельность как основа системы психологии // Вопросы психологии. 1984. № 1; Петровский А. В., Ярошевский М. Г. Теоретическая психология. М., 2003). Анализ аномального развития может дать, на наш взгляд, очень многое для заполнения этого пробела.
121
Делая в скобках эту оговорку, как не вспомнить таких корифеев отечественной психологии, как Л. С. Выготский и А. Р. Лурия, которые, будучи уже известными психологами, пошли на учебу (в качестве рядовых студентов!) в медицинский институт, чтобы во всей полноте и последовательности овладеть соответствующими знаниями. В дальнейшем А. Р. Лурия после докторской диссертации по психологии с успехом защитил и докторскую диссертацию по медицине.
122
«Редко кто проходит медицинское обследование, – констатирует И. И. Брехман, – без одного или нескольких диагнозов в заключении, хотя сам человек чувствует себя здоровым и трудоспособным» (cм.: Брехман И. И. Философско-методологические аспекты проблемы здоровья человека // Вопросы философии. 1982. № 2).
123
Михеев В. В. Учебник нервных болезней. М., 1966. С. 193.
124
Литературная газета. 1985. 26 июня.
125
Соотношение биологического и социального в человеке: Материалы симпозиума. М., 1975. С. 74.