Страница 23 из 57
– Ка-ать. А Кать?
Он произносил слова с некой издевкой в голосе, и я начинала тихонько ненавидеть своё имя.
– Что?
– Ведь я тебе сразу понравился?
Я едва не подавилась чаем. Откуда такая самоуверенность, причём абсолютно необоснованная!? Наружу просились слова: «Ты себя в зеркало видел?», но бабушкина поговорка: «с лица воды не пить» одержала победу. Вдруг он хороший человек внутри, а я так жестоко о нём отзываюсь...
– Можно ещё чая?
– Кать, кипяток в чайнике. Я, кажется, совсем окосел.
Отличное гостеприимство! И надо было природе разбушеваться именно в этот день? Как же всё не вовремя…
Через час Рома опустошил ещё четыре банки и бормотал невесть что. Я отреченно уставилась в окно. Интересно, как там Пернатый Алекс? Я должна забрать его на обратном пути, а теперь меня саму некому забирать… Барон засеменил к миске и, подкрепившись сухим кормом, свернулся калачиком у моих ног. Моргнул свет; затем ещё раз, и комната утонула в кромешной темноте. Обезумевший ветер взял высокие ноты, швыряя летящий мусор, сломанные ветки и частицы дорожной пыли к небу.
– Без света куда романтичнее, – подытожил Рома. – Устроим ужин при свечах.
Он направился в другую комнату, подсвечивая себе под ноги дисплеем телефона. На часах было только 20:00.
– Не знаю, куда их маман припрятала, – сказал Рома, вернувшись на кухню. – Придётся сидеть скромно, с фонариком на телефоне.
Он сел обратно, а я перебирала в голове день за днём в надежде отыскать момент, где нагрешила так, что теперь злая судьба воспринимает меня как предмет мебели, который можно переставлять, не взирая на мои желания и чувства.
– Пойдём лучше спать, – сказала я.
Он хитро оскалился, а его левый глаз стал отклоняться от курса в сторону, походя на всевидящее око Саурона в долине Мордора[3].
Зло не дремлет…
Выкинув очередную пустую тару в мусорку, Рома сел рядом.
– Ка-ать…
«Ну началось!» – подумала я, делая вид, что не расслышала.
– А Кать…
– Что?!
– Давай целоваться.
Я повернула голову к Роме. Мутные глазенки лихорадочно блестели, и он потянул ко мне свои отвратительные невзрачные губы. Вновь ощущая себя падшей женщиной, я отвернула от него лицо, вцепилась в кружку двумя руками и пригубила пустую посудину.
– Кать...
Интересно, где у него аптечка? Вдруг там есть снотворное или успокоительное? А что, прекрасная идея!
– Ром, у меня голова сильно болит… У тебя нет обезболивающего?
– Где-то было, сейчас посмотрю.
Обшарив кухонный гарнитур, он удалился в другую комнату и вернулся спустя несколько минут.
– Вот ищи сама, – он протянул мне небольшую подарочную коробку. – Я в таблетках не спец.
Превосходно, есть шанс воплотить мой коварный замысел в реальность. Но, к глубочайшему сожалению, в коробке не нашлось ничего подходящего, чтобы усыпить Рому.
– Нашла?
– Нет, придётся терпеть…
Рому окончательно развезло. Речь его становилась малопонятной, утомительной, потому в голове моей играла музыка Чайковского. Когда его телефон полностью разрядился, он предложил идти спать.
– Диван у меня большой, – пролепетал он. – Вдвоём поместимся.
– А больше лечь негде?
– У родителей спит Барон, так что извини.
Мы направились в комнату, освещая путь моим телефоном. Рома быстро стянул футболку, и я почти успела пересчитать количество его выступающих ребер. Он рухнул на диван в трико и перевернулся на живот.
– Кать, можешь раздеваться, я не смотрю.
Всё равно с утра снова одеваться, так зачем в пустую тратить время!?
– Я последую твоему примеру.
Ужасный день! Просто ужасный!
Я легла на спину, а Рома, подвинувшись ко мне, положил тощую руку на мой живот.
– Ка-ать.
Дальше будет: «А Кать», и я поспешила ответить.
– Да, Ром.
– У нас ничего не будет?
Я лежала без движенья, притворяясь спящей. Не отрывая головы от подушки, он дважды пошевелил меня рукой. Я не среагировала, и вскоре звонкий храп наполнял зал оперными переливами. Я уставилась в потолок, припоминая загорелое тело Алекса и большие капли на его крепких мышцах после душа.
Алекс… Почему он женился? Не представляю его семьянином или добропорядочным отцом. И откуда ровный загар на его теле весной?...
В несуразных думах я провалилась в сон, но всего на пару минут. Раздался громкий шлепок в пределах моего уха. Я повернула голову к пьяному соседу по кровати, желая узнать, что случилось, и поняла, что он приложился ладонью себе по лбу. До смерти перепуганная я тихонько выдохнула. Похоже, пронесло… Вскоре я успокоилась и снова прикрыла глаза, что было некстати. Средь полной тишины, где между собой боролись лишь рыки пьяного Ромы, прозвучали грозные слова:
– Долбаные комары!
И новый удар спящего – только на сей раз ладонью по моему животу – заставил мои глаза предельно округлиться. Дыхание сбилось, и чувство пронзающей боли разлилось до груди. Я тихо лежала на спине, подавляя лезущий наружу стон. Затем монотонное сопение, переходящее в храп, снова захватило комнату, и мои мысли вылезли из окопов больших полушарий. По всей видимости, Рома был лунатиком, и ему почудилось, как его кусают комары. Теперь главное не разбудить его, а то вдруг белая горячка и он – давние друзья… Помимо гнусных пошлостей, которые придут ему на ум (что для меня хуже Сашиного поцелуя и чёрного плаща), под угрозой окажется моё собственное здоровье.
Прошло достаточно много времени прежде, чем стала дремать. Рома был тут как тут: закинув на меня руки и ноги, он приступил к исполнению булькающих мотивов мне в ухо. Напрасно я старалась избавиться от тяжести расслабленных конечностей Ромы! Как только пыталась сдвинуть их с места – он замолкал, и я вновь оставляла его в покое.
Так я и пролежала всю ночь на спине, а на улице вскоре занимался рассвет. Когда потоки яркого света пробились в окно, я уставилась в узоры потолочной плитки. Надеюсь, буря миновала, и пора вернуть моему телу потерянную свободу движений.
Повернув голову в сторону перегара, я чуть не взвизгнула от страха… Рома лежал на подушке с открытым ртом, а его выпученные распахнутые глаза безжизненно смотрели в пустоту. Похоже, он не дышит...
17
Двое из ларца с одинаковым именем
Настоящая паника охватила меня. Он что умер? Тогда я первая в числе подозреваемых. В голове возник сюжет моего ареста: врывается многочисленный отряд ОМОНа с автоматами в руках и чёрными масками на лице. Главный из них кричит: «Всем оставаться на своих местах! Вы арестованы за совершение преступления по статье….»
– Ром! – не своим голосом завизжала я, болтая расслабленное тело за плечо.
Он заморгал, вытаращив на меня возмущенные бельма.
– Ты что совсем больная? Зачем так орать?
– Что у тебя с глазами?
Моё сердце бешено колотилось, и несколько внеочередных ударов неприятно сдавило грудную клетку (я заработала аритмию) … Благо, лишение свободы мне не грозит!
– А-аа, забыл предупредить: я всегда сплю с открытыми.
– Вот черт!
Я бросилась в прихожую. Барон прибежал на мой истеричный крик, но я, никого не замечая, подхватила пальто и кинулась к двери, даже не взглянув на собственное отражение в зеркале. Сбегая по ступеням вниз, от испуга мои глаза всё стремились покинуть орбиты. С той минуты меня не пугали предостережения метеорологов, жуткий ураган и катаклизмы – ничто не сравнится с мертвецкими глазами Ромы по утрам!
Дома я очутилась в шесть утра, мысленно целуя родные стены. Бедный Пернатый Алекс! Как он пережил кошмар этой ночи?
Оказавшись на работе, я ринулась в кабинет. Коробка лежала на столе, но в ней было пусто. Я осмотрелась вокруг – Пернатого Алекса и след простыл. До чего ж я невезучая! Мне не по силам удержать в неволе больную птицу, тогда что говорить о парне со здоровыми ногами!?
Вошёл Стёпка.
– Привет. Я еле добрался, – сказал он, снимая куртку. – Ну и дел наворотил вчерашний ураган! Весь квартал сидел без света, интернета и тепла.