Страница 56 из 76
- Да, они всегда так делают! Разлагают, коррумпируют, вливают свою порочную кровь, захватывают! Не мечом, как положено воину, а золотом и всякими подлыми хитростями! - Гитлер со злостью треснул кулаком по столу, и спокойно добавил:
- Продолжайте адмирал.
- Евреи правили в Хазарии века полтора, пока русские не разгромили это государство в середине десятого века. - продолжал Канарис, - После этого евреи разбежались кто куда, но большинство оказалось в России. Там они взялись за свой традиционный промысел, опутывая местных жителей, пока не довели их до восстания в начале двенадцатого века, после которого русский правитель Вальдемар Мономах выгнал всех евреев из России и с тех пор до конца восемнадцатого века ни один русский монарх не позволял им возвращаться.
- Неглупо. - заметил Гитлер, - Русские унтерменши в этом смысле оказались осторожнее европейцев. Впрочем, я слышал, что их tsars были арийского происхождения.
- Это верно. - согласился Канарис, - Евреи из России отправились в Англию и Испанию. Из первой их выгнали в конце тринадцатого века и они поселились у нас, в Рейнской долине. Вскоре к ним присоединилась часть испанских евреев, бежавших от возмущённых испанцев. Других выгнали двумя веками позже, в год открытия Америки Колумбом. Но и в Рейнской долине вскоре повторилась обычная история - восставшие жители прогнали евреев и те отправились в Польшу, где их охотно приняли, в противовес немцам, населявшим тогда польские города.
- Очередное доказательство что поляки - глупые унтерменши! - воскликнул Гитлер - Сколько бы они не набивались мне в союзники против Советов! Союзники! Я очень сомневаюсь что их них получатся хорошие батраки для наших колонистов! Но я отвлёкся. Продолжайте.
- Я уже заканчиваю, мой фюрер. - заметил адмирал, - Когда Польша в пятнадцатом веке заполучила западные русские земли, евреи расселились и там. А когда в конце восемнадцатого века Польшу разделили Россия, Пруссия и Австрия, эти западные русские земли вместе с множеством евреев оказались в России.
- Интересно. - помолчав сказал Гитлер, - И похоже на правду. Заметьте, их всегда выгоняли, но они всегда возвращались.
- Они возвращались не сразу и не все. - ответил Канарис, - В Рейнской долине процент евреев и в наше время наименьший по Германии.
- Да, если есть что хорошего в Испании, так это то что евреев там нет со времён Колумба! - усмехнулся Гитлер.
- Немного есть. - уточнил Канарис, - Но так мало, что испанцы их не замечают, тем более что тамошние евреи ведут себя тише воды, ниже травы, как говорят русские.
- И всё же, когда мы завоюем Европу, эту проблему придётся решать! - заявил Гитлер, - между прочим, адмирал, а тот большевистский разведчик в Испании, он тоже еврей?
- Насколько мне известно, русский, его фамилия Чаганов, мой фюрер. - ответил Канарис.
- Ну что ж, по крайней мере, агентка вашего Штольце соблазниласть не евреем. - на лице Гитлера снова появилась усмешка, - Хотя, расово неполноценный славянин не намного лучше. Можете идти, адмирал, я вас больше не задерживаю. И сегодня же пришлите мне документы по Легиону Кондор!
- Мой фюрер! - Канарис вскинул руку в нацистском приветствии, - Я займусь этим немедленно!
Выходя из кабинета Канарис бросил пренебрежительный взгляд на адъютантов фюрера - "Лощёные самодовольные никчёмности!", - и двинулся на выход из Большого Зала. Настроение адмирала стремительно повышалось. Паршиво начинавшийся день становился почти отличным!..."
Глава 11.
Выходим с увязавшимся за мной Кольцовым из гостиницы на Рамблас: у меня до встречи с моими подчинёнными на телефонной станции есть ещё два часа. Поворачиваем в сторону порта, к нам в десяти шагах приклеиваются два 'птенца гнезда Шпигельглассова'. Без них я- никуда. Вообще, после нападения германских диверсантов на наше посольство в Валенсии меры безопасности сильно ужесточены. Это видно хотя бы по Генеральному Консульству: большие фигурные окна особняка получили грубо свареные из толстого железа наличники, ажурная ограда забрана глухим деревянным забором, скрывающим от любопытных глаз что происходит в переднем дворике, во внутреннем- достроено бомбоубежище. На улице перед входом устроен настоящий блокпост: мешки с песком, ручной пулемёт, жандармы Женералитета, мрачно поглядывающие на патрули плоховооружённых ополченцев анархо-синдикалистов, неспешно обходящих территорию консульства.
Вообще-то, позавчера, только ступив в порту на землю Барселоны, я сразу почувствовал удивительные изменения, происшедшие в городе с прошлого ноября: исчезла революционная атмосфера. Исчез рабочий город, Барселона стала обычным испанским городом, ничем не отличающимся от той же Валенсии. До неузнаваемости изменился вид толпы: на Рамблас почти исчезла форма ополчения и синие комбинезоны, почти все одеты в красивые платья и костюмы. Владение частными автомобилями ещё не восстановлено, но на дорогах уже большинство машин управляются франтоватыми гражданскими. Фасады зданий лишились красно-чёрных транспарантов, в ноябре закрывающих первые два этажа любого центрального здания. С полок магазинов, бедных и запущеных, исчезли товары для ополченцев: военные фуражки, куртки на молнии, портупеи, ножи и фляжки. Вернулось привычное деление на бедных и богатых и магазины, этот барометр жизни, среагировали быстро- витрины засверкали деликатесами и богатой одеждой. В городе появилось огромное количество нищих, которые полностью отсутствовали в ноябре. Старые 'вы' и 'сеньор' заменили 'ты' и 'товарищ', а 'буэнос диас' вытеснило 'салют'.
По улицам снуют офицеры новой Народной Армии в щегольских мундирах цвета хаки со стянутой талией, провожаемые равнодушными взглядами публики. Поток добровольцев полностью иссяк, правительство прибегло к мобилизации. И вообще интерес к войне сильно упал, а вчерашние торжества на площади Каталонии, по поводу взятия Сарагосы двадцать девятой дивизией Рауля-Рокоссовского, не смогли собрать и пары тысяч человек. Народ был больше озабочен нехваткой продовольствия и первую, по-настоящему, победу республиканской армии почти что не заметил. А, ведь, падение Сарагосы и дальнейшее продвижение наших войск на север вдоль реки Эбро создавало предпосылки к победе Республики в войне.
'Да, похоже, по разному видят эту победу правительство и профсоюзы. Все, кто побывал в Мадриде, говорят что обстановка там иная. Общая опасность порождала у мадридцев чувство локтя, сплачивала их. Толстяк, пожирающий перепелку на глазах у голодных детей, зрелище противное, но там, где рядом бьют пушки, встретить его почти невозможно'...
Под внешней безмятежной обстановкой тылового города явственно проступала ожесточённая политическая борьба и ненависть. Правительство Каталонии, состоящее из либералов, социалистов (с коммунистами) и анархо-синдикалистов (профсоюзы) лихорадило. Поговаривали и о некой третьей силе (троцкисты из ПОУМ? или даже о фашистах), которая совершает убийства активистов (коммунистов и анархистов), чтобы вызвать вооружённые столкновения не только в Барселоне, но и по всей стране. Эти убийства сопровождались многолюдными похоронами жертв и демонстрациями силы: вооружёнными караулами и траурными залпами. Правительство запоздало реагировало на эти события, часто очень неэффективно.
Одной из мер, коснувшейся моей работы, было постановление об учреждении республиканской службы радиослежения, в котором предписывалось всем иностранным посольствам сообщать о времени, месте и частотах радиопередач их радиостанций. Мера, призванная пресечь нелегальную разведывательную деятельность на территории республики. Ограничивалось и количество таких радиостанций на посольство- не больше трёх. В связи с этими новыми правилами, Шпигельгласс приказал мне сопровождать его в поездке в Барселону, чтобы навести порядок в использовании радиосредств в Генеральном консульстве и проверить работу нового 'БеБо', прибывшего туда на днях. Сегодня, кроме того, как сообщил мне Шпигельгласс, намечалась встреча Антонова-Овсеенко и главы правительства Каталонии Компаниса, во время которой предполагался сеанс связи (посредством 'БеБо') с Москвой с наркомом иностранных дел Максимом Литвиновым.