Страница 10 из 13
Несмотря на всевозможное отрицание чудес, в мышлении современного человека остались ещё следы древних верований, а следовательно, и вера в волшебство, которую пока не может побороть наука. Современные представления об ужасном и чудесном также основаны на чувствах: «Было бы, несомненно, уместно выяснить, свойственна ли эта аффективная категория исключительно первобытному мышлению или она, скорее, соответствует всегдашней позиции человека перед лицом сверхъестественного. Нет ни одной религии, в которой бы её не было. Initium sapientiae est timor domini (начало премудрости – страх господень)» (Леви-Брюль 1994, с. 387).
Чудо в легенде.
Чудесное – главная неотъемлемая черта легенды. Все исследователи отмечают, что в легенде повествуется о реальных событиях, однако в сюжете доминирует фантастическое или неординарное (Дей 1985, с. 12; Соколова 1970, с. 270). Однако нужно не забывать, что для легенды чудо может быть и факультативным элементом, так как существуют легенды, не содержащие в себе сверхъестественных событий. В таком случае мы можем иметь дело с чудесным-удивительным.
Выше мы выделили четыре типа чудесного: необыкновенное, желанное, невероятное и религиозное. Однако очень часто в легендах эти типы смешаны. Примером может служить крымскотатарская легенда об Азисе. В ней столетний старик совершил паломничество в Мекку, что само по себе необыкновенно. По дороге домой ему отсекли голову арабы. Однако он настолько хотел вернуться в родной Крым, что смерть ему не помешала. Он взял свою отрубленную голову и вернулся домой, где и был похоронен (пример желанного чуда, смешанного с невероятным). Спустя время люди заметили зеленый свет на его могиле и поняли, что это могила Азиса, то есть святого (религиозное чудо).
Характер чудес может меняться в зависимости от типа легенды (христианская или фольклорная). Отличие функции фантастического в фольклорной и христианской легендах в том, что если в христианской – это подтверждение святости, то в местной – это выражение сакральной ценности происходящего. В обоих случаях оно является смысловым ядром, так как подчёркивается важность, значимость: в христианской – святого, а в фольклорной – события, артефакта или ценности более широкого плана. В фольклорной легенде чудо имеет двойственный характер, с одной стороны, утверждается его реальность, с другой – оно подаётся как что-то невероятное.
Многие ученые пытались доказать, что привязка к реальному месту делает легенду достоверной (Georges 1971, с. 17). Однако анализ легендарного материала показывает, что фантастическое базируется на ценности, именно значимость ценности заставляет в него верить. С этим также связано то, что в легендах самым распространённым является чудесное-желанное. Этот тип менее формален, канонизирован, нежели стандартный набор чудес христианских святых. Таким образом, в фольклорных легендах оно высвечивает значимость происходящего, человека или природного объекта, а не их причастность к сверхъестественным силам.
На этом же основаны отличия фантастического в сказке и легенде. В сказке волшебное используется как художественное средство, «в легенде вымысел появляется, как правило, в результате стремления объяснить непонятные факты действительности или дополнить ее желаемым, т. е. он бессознателен и имеет иллюзорный характер» (Чистов 1967, с. 263). Важно подчеркнуть, что в сказке чудес огромное множество, в легенде – одно (Морохин 1977, с. 128). И речь тут идет не просто о количестве. Чудеса сказки носят развлекательный характер. В легенде чудо строго подобрано, чтобы подчеркнуть важность происходящего события. Сверхъестественное в легенде имеет практическую функцию: не только рассказать про героя, но прославить его (Дей 1985, с. 13).
Для многих ученых главной чертой легенды является то, что она рассказывается как правда, и ее события признаются как действительно произошедшие, это главный маркер легенды (Reynolds 2007, с. 88; Degh 1971, с. 55). По этому принципу можно отделить легенду от сказки (Boratav 1973, с. 98). Но вера в чудо постепенно уменьшается или исчезает совсем (Radcliff-Brown 1922, с. 18), «с утратой веры легенды перестают бытовать либо изменяют свою функцию и воспринимаются как развлекательные рассказы (нередко – юмористические)» (Азбелев 1986, с. 287). Н. А. Криничная была уверена, что легенды прошли путь «от полной веры в реальность их содержания (иначе бы подобные произведения и не возникли) до утраты этой веры, в результате чего-то, что некогда воспринималось как реальный факт, стало осмысляться как фантастическое, вымышленное» (Криничная 1987, с. 6). Однако мы уверены, что если в легенде присутствует важная ценность, пока она актуальна, вера исчезнуть не может.
Характер чудес все же постепенно меняется. Демифологизация приводит к смене необыкновенного и фантастичного – необычным и маловероятным. Например, внезапная слепота врагов заменяется в сюжетах легенд туманом. Волшебное спасение города с помощью потусторонних сил превращается в спасение с помощью хитростей. Так в караимской легенде мудрая женщина кормит врагов, после чего те прекращают осаду города, потому что не могут нарушить законы гостеприимства. Таким образом, чудесное-фантастическое в легенде постепенно заглушается, и начинают доминировать более реальные мотивировки действия, однако самый древний вариант – чудесное-удивительное – оказывается самым стойким.
Нужно отметить, что в современных городских легендах чудесное сменилось ужасным. Это связано с десакрализацией текстов, утратой их ценностных характеристик. Самым важным в них становится предупреждение об опасности. Примером может служить классический пример американской городской легенды «Исчезающие автостопщики». По легенде ночью водитель берет в свою машину попутчика. Узнав его имя и историю, через какое-то время он высаживает его. Случайно проезжая через родной город подвезенного им человека, он узнает, что тот давно умер, и понимает, что подвез призрака. Как видно, ужасное в данной легенде связано с предостережением: «не бери неизвестных тебе людей в машину».7
Подведем итоги. На основании данных этнографов, историков, философов нами было выделено четыре типа: чудесное-необыкновенное, чудесное-желанное, чудесное-невероятное, чудесное-религиозное. В реальности эти разновидности тесно спаяны между собой.
Фантастическое в мифах и чудесное в религиозных текстах нередко имеют органическое родство. Однако это разграничение помогает увидеть основные стадии развития представлений о чудесах, которые по-разному воплощены в легендах.
На протяжении всей истории представлений о чудесном оно имело знаковую природу. Чудо было и осталось предвестником хороших или плохих событий, знаком могущества неких сил. Чудесное и ужасное воспринималось на уровне чувств, и именно с этим связано его эстетическое восприятие, которое получает развитие и воплощение в искусстве. Таким образом, как знаковые, так и эстетические характеристики чудесного указывают на его связь с базовыми ценностями культурного сознания. Это определяет его значимость для легендарных текстов.
Часть II. Легенды в различных культурах
Как уже говорилось, в этой книге мы рассматриваем легенду не как фольклорный жанр или произведение художественной литературы, а как часть культурного сознания. В нашем исследовании мы можем опираться в основном на труды этнографов и фольклористов, так как легенда крайне редко привлекала интерес культурологов. Но именно культурологический анализ этого явления представляется наиболее актуальным.
Изучение легенд тесно связано с проблемой их классификации. Однако это – тоже спорный и до сих пор окончательно не решенный вопрос. Причин для этого множество. Легенды постоянно рождаются, их гораздо больше, чем мифов, количество типов которых ограничено. Они нередко коротки и бесформенны (Dundes 1971, с. 25). Л. Дег даже высказала мнение о невозможности классификации легенд вследствие отсутствия строгого определения этого жанра (Degh 1971, с. 61). Однако, несмотря на сложность проблемы, предлагаемые учёными варианты классификации позволяют выделить ряд параметров для её решения.
7
Для контраста хочется привести турецкую фольклорную легенду с похожим сюжетным ходом. На войне турецкий солдат попал в смертельно опасную засаду. В самый критический момент появился человек, который его спас. Они обменялись адресами, чтобы встретиться после войны. Когда спасенный солдат стал искать указанный адрес, он пришел на могилу своего спасителя. Даты на эпитафии говорили о том, что он умер много лет тому назад. Так солдат понял, что его спас местный святой. Очевидно, что здесь степень сакральности намного выше. Ценность защитной функции святого связана с необычным чудом, в котором нет ничего ужасного.