Страница 20 из 49
— Неплохой у вас вкус, милорд, — воскликнул советник.
— Ты о чём? О халате или о вине?
— Обо всём. — И шутливо добавил, — хотя, по моему скромному мнению, с вином вы переборщили. Никакая казна не выдержит таких трат.
— Не хочешь, не пей, — отрезал граф, закрывая секретную дверь.
Она возвратилась в исходное положение, и теперь даже самый острый взгляд не заметил бы её контуров на стене. Ксеноф плюхнулся в кресло, и устало вытянул под столом ноги. Затем протянул к советнику бокал, и тот наполовину наполнил его восхитительной белой жидкостью. Граф пригубил чуток и зажмурился, впадая в особое состояние комфорта. Фольтест последовал примеру господина, и вскоре они оба наслаждались покоем и тишиной.
Прошло несколько минут. Граф задумчиво посмотрел на советника, размышляя с чего начать рассказ. Фольтест терпеливо ждал.
— У меня не было никаких шансов убить его, — наконец произнёс Ксеноф. — А вот он чуть было не прикончил меня.
Советник встрепенулся. В его глазах блеснул огонь интереса.
— Что вы имеете в виду, господин? Расскажите по порядку.
— А чего рассказывать? Пробрался я в комнату. Фрейлина спала. Деймос тоже. По крайней мере, мне так показалось. Но лишь стоило занести кинжал, как он открыл свои глазёнки. Представляешь эту картину?
— Ужас, — прокомментировал старик.
— Вот-вот. Но я-то уже решился, и не мог уйти ни с чем. И тогда случилось невероятное. Он посмотрел на меня таким взглядом… таким, — граф замолчал, стараясь подобрать подходящее слово. — Не знаю, как объяснить. Кажется, я посмотрел в лицо смерти. И едва не ослеп.
— Вы хотите сказать, что он околдовал вас?
— Не знаю, — отмахнулся граф. — Может быть. Одно могу сказать точно — в тот момент, я действительно соприкоснулся со смертью. И знаешь, какая мысль пришла мне в голову? А ведь Покинутые — это Тьма. Не абстрактная или религиозная, а вполне себе настоящая. То, что поэты называют Тьмой во Плоти. К несчастью, Деймос — один из них. Теперь я знаю, что легенды не врут. И эти существа уже не имеют никакого отношения к человеческому виду, — лицо графа передёрнулось от отвращения.
— И что вы намерены делать?
— Ты о чём, Фольтест?
— О покушении на мальчика. Повторите свою попытку?
— О нет, — лицо графа залилось мертвенной бледностью. — После того, что случилось, я не подойду к нему и на арбалетный выстрел. Пускай забирают Покинутые, если он им так нужен.
— А как же эта девушка, фрейлина Мила? Что делать с ней? Она застукала вас на месте преступления и, если кому-нибудь проболтается, по Криниспану поползут слухи. Ваш дед придёт в ярость, когда узнает.
— А ты прав, Фольтест, — задумчиво сказал граф, — впрочем, как всегда. Как же ты объяснил Миле моё странное поведение?
Фольтест самодовольно улыбнулся.
— Сказал, что на вас наложили заклятие недруги Криниспана. Которых, кстати, в последнее время предостаточно, взять хотя бы бремарцев из Зеленогорья, или иранцев из Шадизара.
— Умно, — похвалил граф, — но это всего лишь временная отговорка. От Милы надо избавляться. Через несколько месяцев прикажи Трюшу заточить её в подземелье. Давно у нашего палача не было работы.
Фольтест согласно кивнул.
— А ещё лучше сделать это сразу после того, как Покинутые заберут Деймоса. Вы сможете обвинить её в предательстве. Якобы, враги Арханского Дома подкупили фрейлину, и она передала им своего принца. Превосходная причина, чтобы казнить назойливую девицу.
— Ты гений, старик, — восхитился Ксеноф. — Это лучшая идея за целый день.