Страница 4 из 5
Теперь господин Охритько сидел на мягком кожаном кресле, широко расставив свои толстые ляжки, и смотрел вдаль туманным взором, решая два извечных вопроса:"Кто виноват?" и "Что делать?". Под столом, выражая глубокую признательность за все тяготы, легшие на его плечи вместе с должностью, трудились хорошенькая секретарша Леночка, вдохновенно делая шефу минет. "Хорошая девочка. Надо ей, что ли, премию выписать", – мелькнула в голове градоначальника ленивая мысль.
Однако даже такое приятное исполнение служебных обязанностей не расслабляло его напряжённые нервы. Не давеча как вчера, в торговом центре какой-то мудак задушил его постоянную любовницу. Маргарита, конечно, была ещё той сукой. Высосала Петра Макарович и в прямом, и в переносном смысле. Все время ей что-то хотелось. То норковое манто, то новую машину, то бриллиантовое колье. Учитывая его должность, о наличие жадной красотки знало очень ограниченное количество людей. Личный водитель Владимир, Леночка, частенько отправлявшая на адрес любовницы подарки и родная жена, так не во время вернувшаяся из Европы, в тот момент, когда новоявленный мэр отмечал свое назначение, трудясь в поте лица над жгучей брюнеткой в супружеском ложе. Анастасия, прошедшая в свое время вместе с ним, как говорится, все тяжкие, такого рвения не оценила, за мужа вовсе не порадовалась, а просто молча взяла матерившуюся Марго за волосы и выкинула на улицу, в чем мать родила. Петру Михайлович такой кардебалет вылился в приличную сумму денег, поступившую на счёт ювелирного магазина. Что делать, если уже несколько лет, он испытывал страсть только к этой брюнетке.
И что теперь? Во-первых, кто посмел? Пётр Макарович крайне не любил, когда портили его имущество. Во-вторых, кто узнал? Чутье, воспитанное господином Охритько во времена буйной молодости, его никогда не подводил. Он точно знал, убийство Марго имеет к нему самое непосредственное отношение.
В какой-то момент Леночка настолько увлеклась, что немного поцарапала доверенный ей мэрский член острыми зубами. Пётр Макарович матернулся и решил премию не давать. Пусть ещё постажируется для повышения квалификации.
–Добрый день.
Дверь в кабинет распахнулась, явив, готовому совершить торжественное семяизвержение, мэру его помощника по самым, что ни на есть, важным вопросам. Ну, Ленка, ну, дура, даже замок не догадалась закрыть.
Секретарша, вздрогнул от неожиданности, ударилась головой о стол, чуть не откусив по неосторожности начальнику его очень важную для города часть тела. Разве же это мэр, коли у него члена не станет? Так, одно посмешище. На чем он тогда будет вертеть свой электорат?
– Иди отсюда, идиотка, – буркнул изрядно обломавшийся господин Охритько.
Леночка шустро выскочила из кабинета, поправляя вывалившуюся из разреза блузки грудь, которую Пётр Макарович наминал, в процессе их общения.
Илья, отвечавший за связи мэра с теневой стороной жизни города, тактично сделал вид, что ничего не видел. Умный парень. Далеко пойдёт.
– Ну?
Пётр Макарович придал своему тону необходимой строгости, а взгляду соответствующего гнева.
– Узнали?
– Никак нет. Данная особа последнюю неделю не бывала в местах, который могли бы пролить свет на её смерть. Всё по обычному расписанию. Салоны, магазины, поход в ресторан с подругами.
– Может все же маньяк? – с надеждой уставился на мэра Илья.
Господин Охритько встал из-за стола и подошёл к окну, изучая суетящийся на улице народ.
– Маньяк, говоришь? Нет, друг мой сердечный. Жопой чую, под меня копают. Никак Фома решил, таки, припомнить старые счёты?
Илья был одним из немногих, доподлинно знавших, каким образом Пётр Макарович расстался с бывшим корешом, в свое время состоявшим с нынешним мэром в одной группировке. Кинул он дружка так, что другой на его месте не ушёл бы живым. Однако господин Охритько всегда отличался животными инстинктами и сумел обставить свой уход из преступного мира так, что сколько бы не бесился Фома, а сделать ничего не мог. Теперь они сидели по разные стороны баррикад, ведя холодную войну с попеременным успехом.
– Тут ещё вот какое дело. Подпольное казино, что Вам платит. Его разгромили ночью подчистую. Типа пьяная драка. Несколько трупов и напуганные посетители, которых теперь туда под страхом смертной казни не заманишь.
Мэр раздражённо поморщился. Ну, точно, без Фомы не обошлось.
– Да, ещё бордель, который на выезде.
– Что, тоже пьяная драка?
– Хуже. Менты с телевидением нагрянули.
Пришлось отстегнуть Мамочке, чтоб она языком не трындела.
– Нет, ты посмотри, как метёт, урод жопорукий. Понабрали приезжих.
Злость распирала Петра Макаровича со страшной силой. Изрядно хотелось достать ТТ, спрятанный в ящике стола и засадить парочку пуль в голову нерадивого дворника. Эх, как же иногда не хватает той воли, которая была у него много лет назад.
– С Москвой связывались?
– Конечно. Ещё вчера. Они уже прислали человека. По их утверждению он способен решить все Ваши проблемы. Сидит в приёмной.
– Имя?
Задавая вопрос, господин Охритько уже догадывался, что услышит.
– Мутный тип. Представился как Сыч.
– Твою мать! И ты держишь его за порогом! Совсем охренел! Зови быстрее, да не забудь извиниться. Сегодня срочно организуй ему культурный отдых со всеми почестями.
Новое поколение. Совсем не знает героических имён. Сыч. Человек крайне популярный в определённых кругах, но мало кому известный в лицо. Однажды мэр имел такую оплошность, познакомиться с ним лично, но иначе проблему с беснующимся Фомой тогда было не решить.
В кабинет, вслед за лебезившим перед гостем Ильёй, вошёл мужчина, возраст которого было крайне сложно определить. Может тридцать пять, а может все пятьдесят. Человек без лица. Такого увидишь на улице, ударишься с ним лоб в лоб, а через пять минут уже не вспомнишь, как он выглядел.
– Рад приветствовать. Крайне рад.
Пётр Макарович устремился навстречу своему спасению, всячески демонстрируя счастье от этой встречи.
– Не мельтеши, – обрубил гость, располагаясь в кресле хозяина кабинета.
Хамло бандитское.
– Что, Петруша, не оставляют тебя в покое супостаты? Расслабились, забыли, кто тут хозяин.
– Всё верно, Сыч. Так и есть. Не вижу покоя совсем. Думаю, Фома решил старые счёты припомнить.
– Фома, – задумчиво протянул лучший киллер всего россейского пространства, – очень сомневаюсь. Он отмороженный, конечно, но не идиот.
– Так больше некому. Не посмеют. Гастролеров залетных тоже у нас уже много лет не было. Сам знаешь, как в твой последний приезд порядок навели, никто слова против сказать не посмеет.
– Это верно. Ну, что ж, Фома, так Фома. Мне без разницы. Только, смотри, какая история выходит. Времена сейчас иные, к закону излишне привязанные, потому действовать будем по-другому. Нет ли у тебя, слуга народа, должника какого. Желательно, застрявшего по самые уши.
Пётр Макарович бросил говорящий взгляд в сторону Ильи, который тут же достал небольшой планшет и принялся изучать список возможных кандидатов.
– Ээээ… Есть одна персона. Там должок под миллион накопился. Загвоздка в том, что баба.
– Баба? – заинтересовался Сыч, – это очень даже хорошо. Пожалуй для нашей цели исключительно подходяще . Кто такая?
– Носова Наталья Ивановна. Заняла в экспресс-деньгах на начало какого-то бизнеса, да прогорела. Вот теперь вместе с процентами сумма такая и набежала. Только сегодня хотел к ней ребят отправить, чтоб тряхнули малясь.
– Ясно. А кредитная организация, я так понимаю, через пять левых человек принадлежит тебе, Петруша?
– Что делать? На одну зарплату не проживёшь. – Скромно поступился градоначальник.
– На мэрскую-то? Ну и запросы у тебя, прощелыга.
Илья даже опешил от столь неуважительного обращения к начальству. Господин Охритько предпочёл не заметить панибратства. Ну его, возмутишься, придётся самому со всем разбираться. Это в лучшем случае. В худшем, обидится гость, так потом возляжешь рядом с родственниками на семейной могиле. Пусть хоть говном обязывает, лишь бы все уладил, да убрался поскорее.