Страница 3 из 5
– Ух, ты, – расцвел он в улыбке, – ну, надо же, как бывает. Нам сказали блондинка, глаза серо-зеленые, носик слегка вздернутый, губки бантиком. Да и фотка есть. Глянешь?
Парень достал из кармана снимок очень поганого качества. Я нарисовала бы, наверное и то лучше. На фоне плохо освещенной улицы в пол оборота стоит светловолосая девушка с волосами собранными в хвост. На меня похожа, и на Наташку похожа, и вообще в принципе похожа на любую особь женского пола, потому что фотка нечеткая и смазанная.
– Ну?
Я в изумлении уставилась на того, что сочла более умным. Тычет мне в рожу какую-то фигню, считая ее доказательством своей правоты.
– Что «ну»?
– Ты?
– Где именно? Если конкретно тут, то я. Если ты про это, – я ткнула пальцем в снимок, – то меня там точно нет.
Парень внимательно посмотрел на фотку, потом на меня. Потом на фотку. Потом снова на меня.
– Ты мне чего горбатого лепишь? Вот же. Блондиночка, худенькая, с длинными волосами.
Васенька все это время просто стоял рядом и иногда издавал звуки, похожие на мычание. Господи, а я-то его по первой приняла за счастье.
– Короче, – рявкнул тот, что поумнее, – едем к босу, он сам разберется.
В этот момент я поняла, что настало время не просто волноваться, а сильно озадачится собственным спасением. Никакие таинственные босы меня не прельщали, более того, даже, пожалуй, отпугивали. Это слово имело для меня четкие ассоциации. Мафия, наркотики, смерть, Дон Карлеоне. Если убрать последний пункт, потому что в здешнем бандитском подполье, скорее всего и имени то такого не знают, остальная схема, по-моему, укладывалась вполне в сложившуюся ситуацию.
Попытка бегства была пресечена на месте большой рукой молчаливого Васеньки, в который раз ухватившей мою многострадальную шкирку.
Учитывая взгляд соседки, попавшейся нам навстречу буквально через один этаж, который она очень быстро отвела в сторону, явно узнав парней, стало понятно, ори не ори, а их тут боятся больше, чем меня пожалеют.
Смирившись с участью героини комедии положений, я послушно дотопала до черного «Мерседеса», села на заднее сиденье, и мысленно принялась молиться, вспоминая все грехи, как говориться вольные и невольные. При моей скучной и однообразной жизни вторая чаша весов, как ни странно, стала перевешивать в сторону, далекую от райских кущей. Эх, не видать мне чудесного спасения.
Через некоторое время мы въехали на территорию шикарного дома. Что-то подобное я видела только в кино. Мафия. Как пить дать, мафия.
Васенька вытащил меня из машины и подтолкнул вперед, куда-то в сторону заднего двора.
– Эй, потише! Машешь ручищами налево и направо. Я, между прочим, девушка. Существо нежное.
Умник, идущий сзади, громко хмыкнул, не понятно в чем сомневаясь, то ли в том, что я – девушка, то ли в том, что нежная. Оба случая больно ранили мое трепетное сердце и злобу на этого гада я затаила. Земля круглая. А бумеранг всегда возвращается.
Обойдя дом, мы оказались в просторном саду с высокими ухоженными деревьями и красивыми газонами. За круглым столом в кресле-качалке, прикрытый большим светлым зонтом сидел мужчина, лет пятидесяти. Обычного совершенно вида, пожалуй, даже с излишне простоватым лицом. Прямо добродушный сосед-пенсионер. Если бы не взгляд. Холодные, выстуженные глаза. Такой наступит, раздавит и даже не заметит.
– Здравствуйте.
Я – девушка культурная. Меня всегда учили уважать пожилых людей.
– Ну, привет. Наталья.
Честно, начинает уже подбешивать.
– Я не Наталья. Я – Лиза.
Мужик выжидающе уставился на умника, видимо изначально зная, что с Васеньки спроса никакого.
– Да брешет, Фома Ильич. Васька в квартиру позвонил, она дверь открыла. Он спросил, мол, ты Носова, а девка подтвердила. Это теперь плетет, потому что знает, что за денежки то спросят.
Вот тут мне по-настоящему стало плохо. Какие, блин , денежки? Ну, Наташка, ну, стервь, во что ты меня втянула?
– Так и было? – обратился благообразный «пенсионер» ко мне.
– Да. Но я не Наталья. Это все – одна большая случайность.
– Хорошо, – кивнул головой мужик, – если ты не Наталья, зачем сказала, что Наталья?
– Думала, счастье мое явилось. Вот и заклинило. Он спросил про Носову, а я решила, может мастер пришел, так скажу, что я и есть она.
– Кто мастер? Васька? – удивился моему идиотизму дядька.
– Ага, – заржал умник, – мастер-ломастер.
Мне за суженного даже обидно как-то стало. Что ж они его вот так, неуважительно.
В этот момент к нашей веселой компании добавился еще один человек. Я настолько потрясных мужиков не видела в своей жизни никогда. Вообще. Он не был излишне накаченным, как мои провожатые. Больше походил на хищника. Поджарый, дикий, готовый в любую секунду порвать горло жертве, но при этом охренительно сексуальный. Господи, я до этого момента и слов то таких не знала. Его лицо не было красивым канонически. Может нос чуть с горбинкой, разрез глаз ближе к восточно-азиатскому, но харизма перла от него такая, что волнами сбивала с ног. Мужчина, который никогда ни о чем не просит. Просто подходит и берет. Он шел к нам, одетый в одни только легкие брюки, держа футболку в руках, и я видела, как перекатываются мускулы под его загорелой кожей. Черные волосы были подстрижены коротко, открывая высокий лоб и взгляд темно-карих глаз, в глубине которых плескалась откровенная насмешка над всеми окружающими в частности и над этой жизнью в общем.
Незнакомец первым делом подошел к хозяину дома, наклонившись, пожал руку, слегка прикоснувшись плечом к плечу. Как пить дать, мафия. Все вот эти приемчики я видела в кино про Крестного отца.
– Что тут у тебя, Фома Ильич?
Конечно же красавец обладал умопомрачительным голосом. Иначе и быть не могло. Вот она, моя мечта. На расстоянии вытянутой руки. Вопрос в том, что эту руку мне в ближайшее время могут или сломать, или вообще оторвать к чертям собачьим.
– Да вот, привезли ту самую Носову, помнишь? А она утверждает, что звать ее вовсе не Наташка, а Лизка. И фамилия, говорит, тоже не ее.
– Да? Бывает. А что, паспорта нет у твоей гостьи? Вот бы разногласия и решили сразу.
Все присутствующие уставились на меня, а я, покраснев, в землю. Потому что стыдно было рассказывать чужим людям, тем более, когда тут всякие сексуальные мечты ошиваются, о том, какая им досталась дура.
– Ээээ, видите ли… я его забыла в поезде. Так получилось. Оставила на столе в купе и вышла. Поезд теперь обратно уехал в мой город. Я соседке позвонила, она его там заберет у проводницы. Но вот сейчас я вам показать ничего не могу.
Фома Ильич, усмехнувшись, развел руками.
– Ну, вот видишь, как выходит. А пока нет у тебя паспорта, остаешься ты Носовой Натальей, которая должна вернуть мне пять миллионов, скомунизденных пару дней назад.
– С ума сошли!
От испуга и возмущения я вообще забыла, где нахожусь и с кем разговариваю.
– Да я пять миллионов рублей в глаза никогда не видела.
– Рублей? – переспросил «пенсионер», – Издеваешься? Долларов, милая, долларов. Сроку тебе неделя. Убегать не пытайся. Этот город – мой. Я тебя везде найду. Да и Саша за тобой присмотрит. Не откажешь старику в просьбе? – обратился он к красавцу.
Саша посмотрел на меня с тоской во взгляде, видимо не особо радуясь перспективе провести время в обществе серой мыши, но, похоже, мужика уважал крепко, поэтому молча кивнул головой.
Я же стояла посреди этого шикарного сада и думала о том, какая же все таки Наташка стервь.
Глава III
Пётр Макарович Охритько, в отличие от безвременно почившего господина Королькова, не гордился ни именем, ни фамилией. Как можно гордиться тем, что изрядно пованивает колхозом и рабоче-крестьянскими корнями. Причина его счастливо сложившейся жизни была в другом. Не всякий сумеет подняться от уровня бандита, промышляющего в лихие девяностые рэкетом и разбоем, до уровня мэра. Эта дорога устлана изрядным количеством трупов, но результат того стоил. Особенно тяжело было в переходный момент, когда Пётр Михайлович решил стать добропорядочным слугой народа, а народ, вот ведь удивительно, принялся активно сопротивляться такому счастью. Посыпались статейки в местных газетах, напичканные громкими лозунгами передачи по городскому телевидению. Но Пётр Макарович отличался козлиным упрямством и бараньей настойчивостью. Кого-то пришлось припугнуть, кого-то отвезти на природу для душевного разговора, но главное, его поддержали столичные хозяева, что однозначно склонило чашу весов в пользу нового мэра.