Страница 56 из 58
Часть V. Дело о продаже икон с выставки: Следствие продолжается
Вопрос о том, было ли что-то продано из экспонатов выставки, будоражит умы исследователей. Каталог древнерусской живописи Эрмитажа свидетельствует, что после возвращения выставки на родину иконы, принадлежавшие «Антиквариату», поступили в продажу. Точно известно, что в числе проданных после возвращения выставки в СССР были иконы «Свв. Федор Стратилат и Федор Тирон», «Св. Никола, с житием» и две иконы из праздничного чина, некогда принадлежавшего Тверскому музею, «Рождество Христово» и «Преображение» (прил. 11 № 139, 142–144)[759]. Эти иконы не входили в первоначальный состав выставки в Германии и Австрии, а были добавлены позже, осенью 1929 года. Они принадлежали партии, которую «Антиквариат» сформировал в Москве из своего собственного товара для показа в Лондоне[760]. Эти иконы изначально предназначались на продажу, ни в одном из каталогов выставки они не показаны принадлежавшими музеям. После возвращения выставки в СССР четыре названные иконы оказались в коллекции И. И. Рыбакова в Ленинграде. Он выменял их у «Антиквариата» на редкие французские книги XVIII–XIX веков. В 1950‐е годы его наследница, О. И. Рыбакова, продала иконы Эрмитажу, где они сейчас и находятся. По счастливому стечению обстоятельств они остались в России[761].
То, что иконы, принадлежавшие «Антиквариату», после возвращения выставки на родину оказались в его магазине, не вызывает удивления, ведь это был его собственный товар, предназначенный на продажу. Но было ли что-то продано во время пребывания выставки за границей? На этот счет мнения противоречивые.
Историк искусства Венди Салмонд, автор первой статьи об американском турне выставки, считает, что иконы вернулись в СССР в полном составе после закрытия показа в США[762]. Ирина Леонидовна Кызласова в одной из своих книг также пишет, что советским торговцам пришлось отказаться от идеи продаж по причине колоссального успеха выставки. Она ссылается на показания реставратора Павла Ивановича Юкина, который вместе с выставкой находился в Лондоне[763]. Однако в более поздней своей работе она приводит, не комментируя, свидетельство Ольги Николаевны Бубновой, жены советского наркома просвещения и сотрудницы отдела религиозного быта ГИМ, о покупке икон «Лондонским королевским музеем» во время работы выставки или сразу после ее закрытия[764]. Герольд Иванович Вздорнов полагает, что «отдельные вещи, не делавшие погоды и проходившие незаметно, были все-таки проданы, и проданы именно в Англии и Америке». По его мнению, «уверенно можно говорить об иконах, закупленных Госторгом в Новгороде и грубо реставрированных третьестепенными мастерами» в Москве[765]. Хотя Вздорнов не объясняет, на чем основано это заключение, создается впечатление, что основанием стали каталоги выставки, в которых число экспонируемых икон и их состав менялись[766]. Юрий Александрович Пятницкий в одной из последних статей ссылается на мнение Вздорнова[767]. Авторы предисловия к каталогу обширного иконного собрания Национального музея в Стокгольме также считают, что после окончания тура «наименее важные иконы» и часть факсимильных копий были «очевидно, проданы»[768].
В этих свидетельствах 1930‐х годов и утверждениях современных исследователей настораживает то, что никто не приводит названий икон, якобы проданных во время нахождения выставки за границей. Есть и другие основания сомневаться в убедительности заключений. Так, если Бубнова имела в виду продажу икон с лондонской выставки или сразу же после нее, то ее показания опровергаются Юкиным, который, в отличие от Ольги Николаевны, был в то время в Лондоне[769] и непосредственно выполнял поручения «Антиквариата». Если Бубнова имела в виду, что иконы были проданы «Лондонскому королевскому музею» после закрытия всего заграничного турне, то есть после возвращения из США, то прежде всего следует сказать, что музея с таким названием не существует. Может быть, речь идет о Музее Виктории и Альберта, который носит имя английской королевы? Именно там в 1929 году и проходила выставка, но икон, проданных с выставки или после нее, в этом музее нет[770]. Если же Бубнова имела в виду Музей Королевской академии художеств, то на мой запрос из Академии ответили что, хотя музей в своих стенах неоднократно проводил выставки икон, и русских в том числе, ни в коллекции, ни в хранилище музея русских икон нет[771]. Икон с советской заграничной выставки 1929–1932 годов нет ни в Британском музее, ни в Национальной галерее в Лондоне[772].
Утверждение авторов каталога иконного собрания Национального музея в Стокгольме о том, что продажи состоялись, также оказывается голословным. В качестве доказательства они ссылаются на письмо Грабаря к Гинзбургу, которое цитировалось в этой книге. Письмо написано в сентябре 1928 года, почти за полгода до того, как открылась выставка. Оно является подтверждением намерений, но доказать факт продаж не может.
Наиболее конкретным из всех заявлений является утверждение Вздорнова о том, что в Лондоне и США были проданы иконы, «закупленные Госторгом в Новгороде». Но и в этом случае речь идет о собственном товаре «Антиквариата», а не об экспонатах, предоставленных на выставку музеями. О каких именно иконах идет речь, не ясно, Вздорнов их не называет. На выставке из пятнадцати икон, принадлежавших «Антиквариату», только три (по атрибуции того времени) относились к новгородской школе (прил. 11 № 137–139), остальные были тверские и московские[773]. Эти три новгородские иконы, как и все иконы «Антиквариата», показанные на выставке, благополучно дошли до последней в США и во всем турне выставки в Цинциннати. Кроме того, точно известно, что икона «Свв. Федор Стратилат и Федор Тирон» вернулась в СССР и сейчас находится в Эрмитаже.
Все сказанное позволяет признать, что продажа экспонатов выставки во время пребывания за границей остается недоказанной. Речь об этом ведется на уровне предположений и деклараций. Важно отметить и то, что никто из российских исследователей выставки не работал в архивах Наркомата внешней торговли СССР и западных музеев, которые принимали выставку, а там содержатся ответы на многие вопросы. Обратимся к материалам и выводам проведенного мною архивного расследования.
Глава 1. Берлин, Кельн, Гамбург, Мюнхен, Вена: Разведка
Пока одни наслаждались выставкой, а другие захлебывались от злости и возмущения, антиквары приценивались. Символично, что выставка икон началась с Берлина – заграничного центра коммерческих сделок «Антиквариата». В Берлине при советском торгпредстве работал художественно-промышленный отдел, который с 1922 года возглавляла актриса М. Ф. Андреева, жена М. Горького[774]. В 1920‐е годы отдел в основном продавал ковры. С началом индустриализации, повлекшей массовый экспорт произведений искусства, работы значительно прибавилось, но оценкой занимался лишь один человек, эксперт торгпредства Розенталь[775]. Здесь же, в Берлине, проходила оплата покупок и передача потерянных для России произведений искусства агентам новых владельцев. В конце 1920 – начале 1930‐х годов Берлин стал главным местом проведения советских антикварных аукционов. Германия в те годы являлась основным кредитором Советского Союза, так что вырученные от продажи произведений искусства суммы фактически сразу же уходили по назначению – на оплату займов для индустриализации.
759
Ю. А. Пятницкий проследил судьбу других икон этого праздничного чина, которые оказались разбросаны по музеям и частным коллекциям (Пятницкий Ю. А. Древнерусские иконы и антикварный мир Запада. С. 335–336).
760
Ю. А. Пятницкий ошибочно считает, что эти иконы были помечены на продажу, начиная с американских выставок (Пятницкий Ю. А. Указ. соч. С. 335). Лондонский каталог, однако, свидетельствует, что эти иконы выставлялись как товар «Антиквариата» уже на первом их показе в Лондоне, хотя в издании «Masterpieces of Russian Paintings» они все еще показаны принадлежавшими Тверскому музею. Видимо, «Антиквариат» купил их у Тверского музея накануне или во время прохождения выставки в Германии и Австрии (Masterpieces of Russian Paintings. Р. 335).
761
Косцова А. С. Древнерусская живопись в собрании Эрмитажа. Иконопись, книжная миниатюра и орнаментика XIII – начала XVII века. СПб., 1992 (№ 2, 28, 33 и 34). В коллекции Рыбакова оказались и другие иконы из «Антиквариата», но они не были на заграничной выставке.
762
Salmond Wendy R. How America Discovered Russian Icons. P. 139.
763
Кызласова И. Л. История отечественной науки об искусстве Византии и Древней Руси. С. 350–351.
764
Кызласова И. Л. Из истории отдела древнерусской живописи: А. И. Анисимов и О. Н. Бубнова. С. 255. Эти показания содержатся в личном деле О. Н. Бубновой в архиве НКВД, к которому И. Л. Кызласовой удалось получить доступ. Бубнова была арестована вслед за своим мужем и расстреляна.
765
Вздорнов Г. И. Реставрация и наука. С. 112.
766
Вздорнов, в частности, пишет: «Состав выставки менялся, и если в первом (берлинском) каталоге мы находим 131 икону, а в лондонском 148 (в моем экземпляре лондонского каталога – 146 экспонатов. – Е. О.), то в американских изданиях их числится ровно 100» (Вздорнов Г. И. Указ. соч. С. 112). В другом месте той же книги он подправляет цифру: «Американский выставочный комитет отобрал для экспозиции только 110 произведений» (С. 115). В то время Вздорнов знал только о трех из девяти выставок в США – в Бостоне, Нью-Йорке и Чикаго. Как будет показано далее, Вздорнов ошибался в количественной оценке состава выставки (прил. 11, примеч. 1).
767
Пятницкий Ю. А. Указ. соч. С. 333.
768
Abel U., Moore V. Icons. Р. 11.
769
Бубнова должна была поехать с выставкой, видимо, в Вену, а затем в Лондон, но тяжело заболела (Кызласова И. Л. Из истории отдела древнерусской живописи: А. И. Анисимов и О. Н. Бубнова. С. 255).
770
Об иконном собрании Музея Виктории и Альберта см. очерк «Русские иконы в музеях мира: состоялось ли признание?» в послесловии к этой книге.
771
Письмо от 8 августа 2012 года от сотрудницы музея Ямуны Рейвиндрен (Yamuna Ravindran).
772
Cormack Robin. Icons. British Museum Press, 2007. Иконная коллекция Национальной галереи в 1994 году была передана в Британский музей. Об иконном собрании Британского музея см. очерк «Русские иконы в музеях мира: состоялось ли признание?» в послесловии к этой книге.
773
В церквях, монастырях и местных музеях, как правило, преобладали иконы местных школ, поэтому возможность покупки в Новгороде московских или тверских икон маловероятна.
774
Архивные документы свидетельствуют, что отношения Андреевой с главой «Антиквариата» Гинзбургом не сложились. Гинзбург в 1928–1929 годах несколько раз категорически ставил вопрос о снятии Андреевой с работы по антиквариату в Берлине (РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 87).
775
Биографию найти не удалось.