Страница 31 из 58
Заказы из «Антиквариата» и Торгсина на небольшие складни, иконы и кресты поступали Орешникову и в 1931 и 1932 годах. Видимо, у иностранных туристов эти «русские сувениры» пользовались спросом. Вот записи из дневника Орешникова:
1931 год. 15 (2) мая. +6°. Для «Антиквариата» отбирал складни мелкие (штук около 50-ти). 14 (1) июля. +13°. Почти все время в Музее отбирал с О. Н. Бубновой медные кресты, иконы, складни, которых набрали до 200 штук. Дождь льет, как из ведра. 18 (5) июля. +15°. Дождь. Днем погода разгулялась. Весь день провозился с медным литьем; все переписано и взято Торгсином. 20 (7) июля. +13°. Утром пришла О. Н. Бубнова, отобрал с ней медных крестов и иконок на продажу. Остальное время возился с описью, составлением акта и т. д.
1932 год. 21 (8) сентября. Отбирал с Тихоном Ивановичем [Сорокиным] из Торгсина медные иконы. 28 (15) сентября. В Музее предъявлял фининспектору Тройницкому[390] отобранные для Торгсина медные образа; после отбирал с Тихоном Ивановичем мелкие образа для Торгсина. 1 октября (18 сентября). Сдал в Торгсин медные иконы. 3 октября (20 сентября). +9°. Занимался текущими делами. Отбирал с Тихоном Ивановичем Сорокиным для Торгсина иконы. 18 (5) октября. +10°. Праздник Московских чудотворцев, день моего Ангела… После чая пришел из Торгсина Т. И. [Сорокин] ценить иконы, отобранные им. 21 (8) октября. +3°. …Отпустил Торгсину 50 икон на 1300 р.[391]
Иконки для Торгсина. Заказы из Торгсина на небольшие складни, медные иконки и кресты постоянно поступали в ГИМ. У иностранных туристов эти «русские сувениры» пользовались спросом. На фото: акты выдачи икон из ГИМ в Торгсин. Исторический музей
Таким образом, в 1931 и 1932 годах из Исторического музея в «Антиквариат» были выданы сотни икон.
В отделе учета ГИМ сохранились акты, соответствующие дневниковым записям Орешникова. Вот их перечень. Акт № 168 от 12 июня 1931 года, по которому Орешников передал в «Антиквариат» Сорокину 34 складня, в основном медные, и 20 малых икон, стоимостью от 2 до 50 руб. каждая, на общую сумму 807 руб. Предметы выданы в ответ на запрос, поступивший в мае из универмага Торгсина с просьбой «отпустить за наличный расчет по выбору нашего представителя маленькие иконы и складни (3-х частные) в окладах и без окладов для торговли с Иностранцами (sic!)». Акт № 215 от 18 июля 1931 года, по которому Орешников сдал в «Антиквариат» 200 «металлических икон» (панагии, кресты-распятия, образки) по 50 и 75 коп., 1, 2, 3, 4, 5, 7, 10 руб. «за штуку», в общей сложности на 460 руб. 25 коп. Акт № 217 от 21 июля 1931 года, по которому Незнамов передал Бубновой, в то время бывшей экспертом Торгсина, 52 металлических предмета, среди них 18 крестов, остальное – иконки, образки, складни, панагии на сумму 85 руб. 50 коп. Предметы были оценены от одного до трех рублей. Акт № 133 (?) от 28 сентября 1932 года[392], по которому Орешников передал Сорокину для Торгсина 112 «не имеющих музейного значения» металлических образов, оцененных от одного до восьми рублей каждый, а в общем на сумму 369 руб.[393] Акт № 154 от 21 октября 1932 года, по которому Торгсин через Сорокина получил из Исторического музея 50 икон на сумму 1300 руб. В этом списке иконы, видимо, были более ценные, так как их цены выше – от 15 до 50 руб. Последним в уходящем году был акт № 197 от 10 декабря 1932 года, по которому Орешников сдал представителю «Антиквариата» Вишневскому «разные иконы» на сумму 2015 руб. «для реализации на инвалюту»[394]. В приложенном списке – 60 икон. Среди них есть икона «Св. Николай Чудотворец» середины XVIII века в серебряном окладе, которая происходит из моленной Г. К. Рахманова. В описи икон 1-го Пролетарского музея, в который поступили иконы Рахманова, она значится под номером 73[395]. В этом списке на выдачу в «Антиквариат» есть и две иконы «Св. Николай Чудотворец» и икона «Богоматерь Владимирская» из собрания Щукина, они помечены литерой «Щ» (№ 24, 33, 42 в списке). Икона «Богоматерь Владимирская» сейчас находится в музее Метрополитен в Нью-Йорке. Она попала туда через Гуманитарный фонд, который был создан в эмиграции Борисом Александровичем Бахметьевым. На обратной стороне этой иконы сохранился номер «Щ1988», который соответствует номеру в акте выдачи. На момент выдачи икона была в серебряном окладе и оценена в 30 руб.[396]
Акт сдачи икон из ГИМ в «Антиквариат» № 197 от 10 декабря 1932 года. Исторический музей. Среди отданных на продажу по этому акту – икона «Богоматерь Владимирская» из собрания П. И. Щукина, подаренного Историческому музею до революции. Сейчас она находится в музее Метрополитен в Нью-Йорке. На обороте иконы четко виден номер «Щ1988», который соответствует номеру иконы в списке на выдачу по акту № 197. Фото автора
Читая дневник Орешникова, невольно приходишь к мысли, что трагедия разорения Исторического музея да, видимо, и всех других российских музеев совершалась не только в противостоянии торговцев и музейных работников, но зачастую и посредством повседневно-рутинных, а то и вовсе соседских и даже профессионально близких отношений между ними. Среди экспертов «Антиквариата» было немало музейных работников. Но сотрудничество заключалось не только в этом. Контора «Антиквариата» в Москве располагалась на Тверской 26, совсем недалеко от Исторического музея, и будничные визиты работников конторы Власова, Бубновой, Сорокина в ГИМ, как и рутинные посещения «Антиквариата» Орешниковым, описаны в его дневнике. Антиквариатовцы приходили в ГИМ отбирать, но и приглашали к себе, чтобы показать интересные вещи, и порой давали музею возможность отобрать что-то для себя в обмен на менее нужные музейные предметы. Упоминания «заходил Власов», «отбирал с Тихоном Ивановичем Сорокиным для Торгсина иконы», «приходила Бубнова» звучат по-домашнему обыденно[397]. Неформальность отношений получала порой и такие формы:
1931 год. 23 (10) августа. +12°. Дождь. Воскресенье. Разбирал монеты, занимался текущим делом. В 4-м часу пошел в Торгсин, где с разрешения директора мне разрешили купить на 10 р. русскими деньгами экспортных товаров; купил 5 кусков мыла, грудинки, крупчатки, сливочного масла, жестянку какао и 3 коробки папирос; всего заплатил 10 р. 5 копеек; принесенную покупку попробовали за обедом, тем более обед был неважный, только картофель с огурцами и свеклой, но сливочное масло и грудинка подкрепили[398].
Продажа валютных товаров на рубли в Торгсине была запрещена правительством, Наркомторг наказывал директоров за это, но для знакомых делали исключения.
Выдача икон из Исторического музея на продажу продолжалась и в последующие годы, Орешникова уже не было в живых[399]. Так, в декабре 1934 года ГИМ представил в музейный отдел Наркомпроса три списка икон: первый – подлежащий уничтожению иконный утиль[400], второй – иконы, «могущие представлять интерес для Антиквариата, но не имеющие ни художественной, ни исторической ценности», третий – иконы бывшего Музея боярского быта, 148 наименований, тоже, видимо, предназначенные в утиль. В списке икон для «Антиквариата» – 746 названий. В основном это иконы XVIII–XIX веков, есть среди них щукинские и уваровские[401]. Другой вариант списка, в основной части дублирующий ранний, содержит 886 наименований икон[402]. Взял ли «Антиквариат» что-то или все предложенные ему иконы, не ясно, актов выдач нет. В архиве Исторического музея сохранились и другие списки 1934–1936 годов икон, «не имеющих музейного значения» и «могущих быть предложенными в Антиквариат»[403]. Было ли выдано что-то из этих списков, также не известно. Акты выдачи отсутствуют.
390
Т. Ф. (в другом месте Ф. А.) Тройницкий – инспектор Госфондов Ленинского районного финотдела.
391
Дневник Орешникова. Кн. 2. С. 491, 500, 501, 556–558, 560, 561.
392
Копия документа плохо читается, поэтому номер акта указан с вопросительным знаком.
393
В 1932 году «Антиквариат» получил «ударные валютные задания». В этой связи в феврале 1932 года Наркомпрос потребовал немедленно провести в музеях пересмотр ценностей и выделить группы произведений «первоклассных и среднего качества» с оговоркой «избегать по возможности затрагивать существующие в музеях экспозиции». Вместе с тем Наркомпрос требовал наметить ряд «уникумов», то есть уникальных произведений искусства, с которыми музеи могли бы расстаться. На всю работу в Москве было дано четыре, а в Ленинграде – шесть дней. В ГИМ работала «паритетная комиссия», в которую входили Колодный («Антиквариат») и Вишневский (Главнаука). Они должны были составить списки «бесспорных» и «спорных» предметов. Отбирать разрешалось не только из фондов, но и из экспозиции. Распоряжение не подлежало оглашению. (См. удостоверение, выданное Колодному и Вишневскому на работу в ГИМ, от 3 июня 1932 года.) К 10 июля списки были составлены.
394
Дневник Орешникова. Кн. 2. С. 489, 490. Судя по приписке в акте, сделанной Вишневским, стоимость икон была пересмотрена 20 декабря 1932 года и снижена на 30 %. В статье Е. В. Гуваковой номера и даты этих актов неверны (Гувакова Е. В. Указ. соч. С. 489, 490). Акт № 154 должен датироваться 21 октября 1932 года, в то время как 28 июля 1930 года – дата акта № 277 (см. путаницу в ее сносках 121 и 122). Выдача на 2015 руб. относится к акту № 197 от 10 декабря 1932, а не к акту № 10 от 21 февраля 1935 года, как то пишет Гувакова (сн. 123).
395
В музейной описи ГИМ к инвентарному № 54679 (иконы 1‐го Пролетарского музея) есть рукописная пометка о том, что икона была сдана в «Антиквариат» 10 декабря 1932 года. Это – дата акта выдачи № 197. Благодарю Е. М. Юхименко за эти сведения.
396
Об иконах музея Метрополитен см. «Русские иконы в музеях мира: состоялось ли признание?».
397
Вот лишь несколько примеров: «1930 год. 11 июня (29 мая). +10°. Видел О. Н. Бубнову в Музее, принесла мне показать прекрасную рукопись в 12 д<олю>, лицевую, календарного характера, за которую ей дают 200 р.; между прочим, ругнула экспозицию по методу Милонова в залах Музея»; «18 (5) июня. +10°. После 3-х пошел в „Антиквариат“, где Н. В. Власов показал мне много кружек XVII–XVIII в. Хороша одна, работы Телота. Вечером Н. В. Власов заезжал ко мне, я ему показывал имеющийся у меня эскиз плафона (масло) работы XVIII столетия; он думает, что писан в России художником-иностранцем»; «1931 год. 24 (11) августа. +10°. Заходил в Торгсин, где Н. В. Власов показывал превосходную серебряную чару князя Ивана Борисовича Черкасского 1635 г. и ковшик западный начала XVII в.» (Дневник Орешникова. Кн. 2. С. 405, 438, 439, 506).
398
Позже Орешников стал получать переводы из‐за границы от родственников и мог на законных основаниях покупать товары в магазинах Торгсина. Пришлось сдавать в Торгсин и личные вещи в обмен на продукты, например золотую цепочку жены (Дневник Орешникова. Кн. 2. С. 567, 568).
399
Последняя запись в дневнике Орешникова относится к 28 февраля 1933 года.
400
Некоторые списанные иконы ГИМ сдавал для опытов, но бóльшую часть списанных в утиль икон уничтожали в музее. Из них делали табуретки, доски почета для ударников труда и топили ими печи.
401
Документ хранится в НВА ГИМ.
402
Документ хранится в НВА ГИМ.
403
В НВА ГИМ есть и списки тканей, «не имеющих музейной и антикварной ценности», для выдачи в Мосторг – фелони, стихари, покрывала, парча, одежда напрестольная и т. д.