Страница 6 из 69
Мальчишка так увлечён, что не замечает караульного. Старый леший подхватывает его веткой-рукой и хмыкает:
— Альтар, что несёшься, как сумасшедший? Кто тебе зад подпалил?
От гнева кожа мальчишки темнеет и покрывается корой.
— Я с важным известием! — маленький леший надувает щёки. — Очень важным! Шутгар должен это знать.
— И что за известие? — хмурит моховые брови караульный. — Светлые властелины хотят отнять ещё больше наших лесов? Или придумали очередное ограничение, новый налог на нашу жизнь?
— Нет, вовсе нет. — Изловчившись, Альтар пинает старика по ветке и, отскочив в мох, припускает дальше.
— Что за известие?!
— Светлый властелин восьмой провинции женится на ведьме! — выкрикивает Альтар, не в силах больше держать эту новость в себе.
Птицы, звери, лешие, сами деревья подхватывают невероятное известие, и когда мальчишка вбегает в поселение у скалы, мощный оборотень Шутгар, не помеченный восьмигранной лицензией, уже ждёт его на площади между деревьев-домов и хижин. Как и другие обитатели деревеньки: лешие, оборотни. Даже пара зашедших через тайные тропы старушек-ведьм.
— Правда? — спрашивает Шутгар коротко.
— Корой клянусь! — подошедший Альтар с надеждой заглядывает в его глаза. — Теперь ведь наша жизнь изменится? Что-то ведь должно поменяться!
Прежде, чем ответить, Шутгар в подробностях выспрашивает о событиях в Окте. Маленький гонец и сам знает о них с чужих слов, но лешие с площади были щедры на детали, знали они кое-что и о Марьяне.
Подумав, Шутгар оглядывает свои когти.
— Надо больше узнать об этой ведьме. Она ведь окажется так близко к светлому властелину, ближе, чем любой обитатель нашего мира, сможет выведать его тайны, — произносит он вслух, а сам думает с яростным, до дрожи, возбуждением: «Или даже ослабить и выманить его, чтобы мы с ним разобрались».
— Если она на нашей стороне, — ворчит седовласый оборотень с едва заметной меткой лицензии на лбу. — Она может быть предательницей, раз сама к властелину полезла. Ну где это видано, чтобы ведьма сама брак предлагала? Да ещё нашему врагу.
— Или эта девчонка просто отчаялась. — Шутгар накрывает лапищей голову Альтара. — Ты молодец, пойди, пусть мать угостит тебя мёдом.
Когда он радостно убегает в дерево-дом, Шутгар поворачивается к гостьям-старушкам. Сердце его бешено колотится, кровь в жилах кипит от предвкушения, от нестерпимого желания впиться в глотку светлого властелина. Желание так велико, что рот наполняется слюной, но Шутгар заставляет себя угомониться, не мечтать слишком рьяно, чтобы в случае очередной неудачи не умирать от разочарования и мерзкого ощущения собственной беспомощности.
— Она ведь ваша, — говорит он старушкам. — Что скажете, можно к ней обратиться за помощью? Поможет она избавиться от светлых?
Глава 5. Белое и чёрное
— Марьяночка! — Саира, остановив вылезающего Тинса ударом локтя, первой выскакивает из коляски, только рыжие космы успевают подпрыгнуть на плечах. Забыв их поправить, Саира с бешеной улыбкой несётся ко мне. — Поздравляю, радость ты наша.
Я отскакиваю. Но недостаточно проворно, Саира ухватывает меня за рукав и мощным рывком бросает в свои объятия. Оглушительно восклицает над ухом:
— Счастье-то какое!
Где? В чём? Или она, наконец, решила меня придушить?
Жить я хочу, поэтому упираюсь в её мягкий живот и отталкиваю. Саира отступает и, сделав вид, что толчка не было, осматривает меня:
— Понимаю нашего властелина, прекрасно понимаю: такой красавице невозможно отказать. Ты только друзей своих не забывай. — Вытащив платок, она картинно утирает слёзы. — Марьяночка, как же мы тут без тебя, без солнышка нашего ясного?
Второй раз за утро у меня дёргается глаз. Это плохая примета.
— Тебе с выбором платья помочь? — заботливо предлагает Саира. И тут же обращается к торговцам. — Я же эту малышку на руках качала, заботилась о ней, когда она болела, советами помогала. Сиротинушка она, некому больше было о ней позаботиться. Ещё вчера была девчонкой с ободранными коленками, а сегодня уже замуж выходит, как тут не разрыдаться.
Я так ошеломлена внезапным дружелюбием Саиры, что упускаю из вида Тинса, а он тем временем вместе с кучером вытащил из коляски букеты, и вдруг всовывает их между мной и Саирой. Противная рожа с припухшим носом торчит из прекрасных соцветий, Тинс выпаливает:
— Дорогая наша Марьяна! Это вам от мэра и меня, мы от всей души поздравляем вас с помолвкой и предстоящей свадьбой.
Он вываливает на меня белые цветы, душистые лепестки лезут в лицо, заострённые листочки колют шею и руки, которыми я от неожиданности обхватываю стебли.
Перевожу взгляд с улыбающейся во все зубы Саиры на подобострастно изогнувшегося в полупоклоне Тинса. Она нарочито весела, но в болотного цвета радужках мерцают недобрые огоньки, а Тинс, хоть улыбается, но в глазах у него страх. Помнит, гад, за что подержался перед тем, как я вдруг оказалась невестой властелина.
— Ну что ты мешаешь ей своими цветами, — Саира отпихивает его, и половина белоснежных цветов осыпается в пыль дороги. Саира протягивает ко мне руки с ухоженными ногтями (конечно, ведь за неё травы собирают и обрабатывают Палша с Бердой), успевает прихватить меня за растрёпанные со сна волосы. — Ей сейчас к свадьбе готовиться надо, а ты лезешь не к месту. Но, не волнуйся, Марьяночка, положись на меня, я помогу тебе выбрать самые лучшие вещи, уж я в этом толк знаю, поверь. Идём, моя милая, смотреть, что тебе предлагают. Мы выберем самое-самое лучшее для самой замечательной ведьмы…
— Согласен! Марьяна — самая лучшая наша ведьма, — неистово кивает Тинс. — Я всегда говорил, что её ждёт великое будущее.
— Это я говорила!
Саира меня что, за идиотку беспамятную держит? Будто я не знаю, что именно она обо мне говорила, да и Тинс… впрочем, если он считает постель мэра великим будущим, то он и правда мне такое «великое» пророчил.
— Сама разберусь! — впихиваю в руки Тинса оставшиеся в моих руках цветы.
От вновь раскрывшихся объятий Саиры отшатываюсь. Ноги путаются в подоле, я чудом удерживаю равновесие. Саира, наступив на цветы, коварно ловит меня и опять обнимает:
— Это у тебя нервное, девочка моя! — восклицает на публику, а мне на ухо шипит: — Ведьмы должны держаться вместе.
Уж кто бы говорил! Это ведь она дом себе отгрохала, а Арне и Верной ни разу не помогала, не говоря уже о Мире, Эльзе и мне.
Присев, вырываюсь из кольца её рук, оставив ей только шляпу.
Отступаю. Тинс уже вооружился цветами из рук кучера и подступает ко мне:
— Прекраснейшая, позвольте подвести вас до города, негоже вам стаптывать свои изящные ножки.
— Госпожа! — выкрикивает торговец с туфельками. — Я могу вас подвезти!
Остальные подхватывают:
— И я!
— И я тоже!
— А у меня сидение мягче!
Значит, если я стану женой светлого властелина, они вот так будут себя вести? По-моему, лучше честное презрение, чем подхалимаж.
Наконец и Палша с Бердой выходят на крылечки своих домов. По поведению Саиры поняв, как надо себя вести, тоже расплываются в улыбках:
— Марьяночка!
— Как мы за тебя рады!
Оттолкнув Тинса, Саира опять пытается подойти, но я, подхватив подол, бросаюсь к дому Миры.
— Марьяна, не бросай меня с этими сумасшедшими! — Жор в отчаянном прыжке долетает до моего плеча.
Увильнув от дородного торговца шелками, я, громко стуча каблуками, взлетаю на крыльцо Миры и врываюсь в как всегда незапертую дверь. Захлопнув створку, прижимаюсь к ней спиной, оглядывая уютную комнату с белёной печкой, отделкой из морёного дуба. Мой домик тоже был хорошеньким, пока лицензию не отобрали.
Болотные огоньки Миры тревожно перемигиваются среди кореньев и трав. Сама она, прижав морщинистые руки к груди, испуганно смотрит на меня от окна.
— Почему ты ко мне не зашла! — почти выкрикиваю я от отчаяния. — Мне нужен… нужен кто-нибудь нормальный.