Страница 18 из 35

Осколки сгоревших звёзд

Ветер Морвейн "Lady Morvein"

— Я знаю, отец. Я не подведу.

— Очень надеюсь на это. Ты должен проиграть Краузу.

— Что?..

Волфганг непонимающе смотрел на него.

— Ты должен, — повторил Константин неторопливо, — победить всех противников и проиграть Ролану фон Краузу.

Волфганг молчал всего минуту, но ему самому эта минута показалась вечностью.

— Почему? — наконец сухо спросил он. Столь редкий огонь блеснул в его глазах.

— Потому что таков мой приказ, — с деланным недоумением произнёс князь, — ты свободен, Волфганг. Я хочу остаться один.

Глава 8

Ролан ожидал, что воскресенье станет его спасательным кругом — долгожданной возможностью подобраться к Исгерд настолько близко, насколько он на самом деле хотел.

Вскоре после рассвета он подловил момент, когда Исгерд, позёвывая, выбралась на веранду с чашечкой кофе и, высунувшись в окно, крикнул:

— Ага, я знаю твой секрет!

Исгерд слегка подпрыгнула на месте, расплескав добрую половину кофе по столу, и выругалась — до сих пор Ролан подобных слов от неё не слыхал и вообще не подозревал, что они хранятся у Исгерд в голове.

— Ты что здесь делаешь? — поинтересовалась Исгерд, зло прищуриваясь на него через плечо.

— Живу, — ответил Ролан спокойно. Пошире распахнул окно и, поставив одну ногу на подоконник, приготовился выпрыгнуть. — Ты же помнишь, муравьи, — продолжил он.

И в этот момент, момент триумфа и тайного торжества, когда Ролан уже пребывал в уверенности, что Исгерд находится у него в руках, вдалеке послышался гул турбин, и смутная тень заслонила солнце.

Оба запрокинули голову и синхронно, но стараясь делать это так, чтобы не слышал другой, произнесли:

— Чёрт.

Ролан замер, наблюдая за идущим на снижение кораблём, хотя ногу с подоконника так и не убрал.

— Сделай вид, что не знаешь меня, а? — попросила Исгерд.

В груди у Ролана мгновенно всколыхнулась злость.

— Его мнение так для тебя важно?

Исгерд молчала, не желая объяснять очевидных вещей.

— Если ты просишь, — после долгой паузы сказал Ролан, когда корвет был уже достаточно близко, чтобы можно было разглядеть его чернёный корпус с серебряным орлом на боку — гербом семьи Рейнхардтов. — Но при условии, что ты вернёшь мне долг.

Исгерд молчала, глядя, как снижается корабль. Спорить времени не было, но кроме того она сама этого хотела.

И в конце концов Исгерд произнесла:

— Хорошо. В разумных пределах.

— Ничего оскорбительного я бы у тебя никогда не попросил.

Исгерд встала и оправила нижнюю блузку — китель надеть она не успела.

Ролан нехотя вернулся в комнату и прикрыл окно.

Уже сквозь стекло он наблюдал, как Волфганг спускается по трапу — такой же холодный и высокомерный, как всегда.

Ролан сжал кулаки.

«Ненавижу тебя», — думал он, и в эти мгновения чувство, которое вызывал у него Рейнхардт, было особенно сильно.

Солнечные осенние дни, тянувшиеся один за другим, потеряли для Ролана всякий цвет.

Мысль о том, что Исгерд находится за стеной, не давала ему покоя. Было даже хуже, чем тогда, когда он видел новенькую только издалека. Хотя и тогда наблюдать, как Волфганг едва заметно касается её руки или плеча было почти что невыносимо.

Ролан выжидал момента, когда Волфганг ослабит внимание — он помнил о том, что обещал Исгерд, и если бы не данное слово, давно бы уже плюнул на всё и, к примеру, вызвал Волфганга на дуэль.

Ему очень нравилась эта мысль. И даже не печалило то, что, воплотив её в жизнь, он рискует вылететь из Академии — хотя это, конечно же, был бы позор.

Не имея возможности напрямую назвать конкуренту причину своего недовольства, он искал малейший повод для ссоры — но Волфганг, как назло, лишь смотрел на него свысока и не шёл на конфликт.

В конце сентября на планшет Ролана пришёл звонок. Было это днём, во время занятий с саблей — оружием в бою бесполезным, владение которым тем не менее считалось необходимым навыком для каждого офицера.

Только ближе к вечеру он смог проверить вызов и, увидев номер деда, тут же перезвонил.