Страница 5 из 11
Есть тонкая, почти запрещенная эротика в том, чтобы слушать мужчину, который знает, что говорит. Не уверенный в себе, а знает, что говорит. Уверенность разрешает врать, знания – дают смелость быть правдивым. Столько людей разбивается об это, прежде чем начинают понимать разницу.
И я сама до конца не могу точно понять себя. Что это – тоска за классической гендерностью? Когда ты точно женщина, а он – точно мужчина, без оттенков и без «но»? Может, меньше надо слушать Коэна на ночь глядя? Леонардокоэно-передоз – так и запишите.
Как бы то ни было, я себе уже разрешила заглядываться на мужчин значительно старше себя безо всяких подоплек и стыда. С ума сойти. Я – себе – разрешила. Слово такое емкое, как ключ. Не потерять бы.
– Ты – счастливица.
Лера скрутила губы трубочкой и откинулась на спинку стула. Наши стаканчики с мороженым опустели.
– Многие так говорят, Тамрико. Но ведь есть и другая сторона.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, начнем с себя любимых. Каждая девочка мечтает вырасти и выйти замуж за потрясающего парня. Но как много ты знаешь девушек, которые готовы согласиться жить с некрасивым мужчиной? Которые в принципе допускают такую мысль? И я сейчас не веду речь о меркантильных проститутках, готовых лечь под любую свинью, я говорю о совершенно приличных девушках. Сколько раз в своей жизни каждая из них воротит носом в стиле «он меня не достоин»? Опуститься с небес на землю – это, знаешь, не так легко. Вокруг меня крутились мужчины значительно красивее. После того как я впервые официально представила Сашу друзьям, они со мной неделю не разговаривали. Моя сестра месяц убеждала меня не связываться с ним. Решиться на это было очень непросто. Все привыкли к мысли о том, что у них должно быть только самое лучшее. И с фасада, и внутри. Только так не всегда получается. Надо набраться смелости, чтобы согласиться с тем, что тебе дает жизнь и в каком именно виде.
Но это еще не все. Потом, когда к Саше все привыкли… Знала бы ты, как мне осточертели сопли моих знакомых девушек, которые без конца упрекают меня: «Конечно, тебе что говорить, тебе так повезло». То есть сначала ужас-ужас, а потом – «тебе так повезло, молчала бы». Мы так устроены: у соседа трава зеленая от бога, от счастливого случая, но только не от того, что он ночи напролет ухаживал за этой травой, а днями поливал собственным потом каждую травинку. Ты когда-нибудь задумывалась, почему зависть – плохое чувство? Потому что зависть возникает, когда нам кажется, что людям упало что-то с неба. А когда ты понимаешь, что человек боролся за то, что имеет, у тебя возникает совсем не зависть. У тебя возникает уверенность, что ты тоже так можешь.
Я улыбнулась. Она говорила очень быстро и эмоционально.
– Лера, ты меня сейчас почти избила словами.
– Прости, просто реально накипело. Людям трудно понять, что у каждого свой путь. Что у всех все по-разному. И не нужно ни сравнивать, ни завидовать, ни судить.
– Это сложно.
– Сложно. Но не так сильно, как кажется. На нас с Сашей всегда смотрят люди. Я выгляжу моложе своих лет, он – старше своих. Со стороны кажется, будто мы отец и дочь, но по жестам и взглядам понятно – что нет. И люди сразу теряются. А если я его поцелую – большинство вообще начинает стесняться или испепелять нас взглядом. Саше все равно, а я сначала тушевалась. А потом даже стала получать от этого удовольствие. Ничто так не доказывает, что ты все делаешь правильно, как увеличение критики окружающих.
– То есть сначала это была игра?
Лера склонила голову и прикусила нижнюю губу. Впрочем, она могла и не отвечать: долгая пауза – это всегда «да».
– А что здесь скрывать? Конечно, игра. Конечно, я не думала о нем всерьез. То есть я понимала, что у него все серьезно, но у меня-то вся жизнь впереди. С каким-нибудь молодым бизнесменом и хай-тек-квартирой. А Саша – временно. Ты знаешь, я вообще заметила: мы, как правило, не обращаем внимания на свое счастье.
В этом месте Лера снова профессионально ударила в точку. Когда это люди умели самостоятельно определять с первого взгляда, что для них лучше? Утомленные тем, что имеют, они ищут, чего бы чужого положить себе в карман. Дерутся, изрыгают маты за это чужое, а свое спокойно лежит и ждет, пока его просто возьмут.
– Когда ты услышала Сашу?
– Я очень волновалась перед нашим первым сексом. Я готовилась к тому, что мне не понравится и это будет наша последняя встреча. И в принципе очень логичный конец. Раствориться, ничего не объясняя, именно после секса – проще всего. Он пригласил меня домой. Я все понимала. Квартира была очень ухоженной и уютной. Это меня сразу подкупило и расслабило. Мужчины называют это меркантильностью, но, по-моему, это очень нормально – выбирать максимально удобное жилье для жизни. К тому же Саше уже не двадцать лет. Ждать, пока он добьется финансового успеха, – нет времени. Ему за пятьдесят.
– «Ждать, пока он добьется финансового успеха». То есть в тот момент ты уже задумывалась о совместном будущем?
– Подловила, – Лера отзеркалила меня улыбкой. Теперь понятно, почему Саша влюбился в нее в день знакомства. – Но если мужчина настойчив, невозможно не начать задумываться. Потому что даже самый уверенный человек теряет свою ценность, если он ненадежен.
Я кивнула. В моей жизни был такой мужчина. Красавец и умница, я отдала ему все свои внутренние органы в вечное пользование. А через несколько месяцев впопыхах разорвала эту дарственную. Своим то «да», то «нет» он выдавил из меня всю кровь вместе со слезами. Я бежала так долго, пока не упала, не ударилась больно головой и не забыла все, что чувствовала. Проблема в том, что иногда трудно решиться бежать.
– Значит, ты пришла к нему домой.
– Да. Я пришла к нему, – на щеках Валерии заиграл румянец. Впервые за время нашей беседы. – Мы пили вино, разговаривали. И вдруг я поймала себя на мысли, что мне с ним интересно. Что мне действительно интересно слушать то, что он говорит. Что я вдумываюсь в его слова, мне хочется ему отвечать. И отвечать не то, что нужно, а то, что я действительно думаю. Я подумала, что слушала бы его, даже если бы он был женат или был отцом моей лучшей подруги. А потом мы начали целоваться. Тогда я поняла, как соскучилась по твердому мужскому телу. По спокойствию. По тому, что тебя безоговорочно любят. Его щетина, его волосы на теле, его спокойные, без звериности, движения. Когда я разделась и села на кровать, он несколько минут стоял неподвижно и просто смотрел на меня. Такое ощущение, будто он хотел запомнить меня. Будто ему было достаточно того, что я просто рядом. А потом он молча подошел ко мне, и у нас случился первый секс.
– И какой это был секс?
– Секс с любимым человеком.
Телефон Леры нагло завибрировал. Извинившись, она встала из-за столика и вышла на горячую улицу.
Секс с любимым человеком. С его руками, с его лопатками, с его волосами, с его мыслями. Разве его можно описать прилагательными? Если женщина дает оценку сексу, значит, она не любит этого мужчину. И я окончательно поверила Валерии.
– Он сделал мне предложение спустя четыре месяца. На мой день рождения. Что-то в этом есть, согласись, когда кто-то публично дарит тебе свою свободу.
– Сколько прошло с того момента?
– Почти два года. Все, как я и хотела. Вечером он приходит домой, и я ставлю ужин на стол. Мы обмениваемся новостями за день, смахиваем крошки с лица, пьем вино без повода. Иногда к нам приходят гости, и мы до самого утра обсуждаем музыку, политику… И он, когда говорит с кем-то другим, как бы между прочим целует меня в висок или кладет мне руку на колено. И я чувствую, что он думает обо мне. Это так, – Лера пробежалась взглядом по воздуху и погладила белую скатерть на столике, – это так круто, знать, что кто-то о тебе думает.
Я тихо позавидовала. Так жарко на улице, в голове – настоящее желе из мыслей, найти конец одной и начало другой почти невозможно. Люди вокруг такие разные, кто с соком, кто с желтой большой сумкой, – интересно, о ком они думают?