Страница 62 из 78
По пути заметил еще одного похожего типа за ободранной стойкой вахтера. Оба мужчины провели его внимательными и настороженными взглядами, но, в целом, казалось, не проявляли агрессии и не имели приказа стрелять чуть что.
Задаваясь вопросом, сколько в этом здании еще может быть людей, Санек толкнул дверь и оказался в просторном, но не менее облезлом помещении. Комбинат явно давно погорел, и все, что хоть как-то можно было отодрать или снять, давно растащили. Что здесь раньше было, непонятно. Огромный зал… То ли цех какой-то, то ли инженеры сидели, а может, швеи. Колонны, тоже ободранные, делили пространство на определенные сектора. Вдалеке «окна», выложенные кубами из рифленого стекла. Вроде и дневной свет попадает, и сумеречно, без ламп не видно ни фига. Стекла еще и разбиты местами, тянет холодным, влажным воздухом, не лето же…
— Александр.
Лысенко выступил вперед, едва Ольшевский на порог ступил. Но тот первым делом разыскал глазами Катерину. Над этим местом тем же макаром лампа болталась на проводе.
Катя так и сидела, привязанная к тому долбанному стулу, с заведенными назад руками. Пальто с нее сняли, и Санек подозревал, что котена уже околела. Да и руки, наверняка, болят от этой чертовой позы.
А на лице клейкая лента… Опять в мозги бухнуло гневом! Голыми руками придушит этого недоноска!
Встретились взглядами, на секунду отодвинув в сторону все иное. Сердца бухнулись в унисон, поклясться мог. И уши как заложило. Кровь в голове стучит от напряжения, в животе ледяной узел, которым старается себя в руках держать. Но хоть цела! Не тронули вроде… В черепе немного попустило, разжался тот стальной обруч, что давил виски с тех пор, как фото увидел.
— Зачем было связывать? — холодно, контролируя каждый звук, перевел на Лысенко полный ледяного бешенства взгляд. — Женщины боитесь? — заломил с сарказмом бровь.
— Дикая она у тебя, царапается, кусается, — хмыкнул Лысенко, но Санек видел, что Виталию ни хр*на не весело.
А еще на щеке и шее Виталия реально алели солидные царапины.
Блин! Хорошо так на душе стало. Молодец, котена! Знал, что она у него точно тигрица, когда нужно.
— А какого х**а было мою женщину вообще трогать? — «в тон» хмыкнул Ольшевскй, зайдя внутрь. — И кляп?.. — с претензией кивнул головой в сторону Кати.
— Ума не приложу, как ты с ней живешь, Александр. Громкая такая. Орет, визжит, блин. У меня голова болит от ее визга и претензий, — Лысенко поморщился и растер лоб.
Реально страдает головными болями? А его не контузило недавно часом? Может, потому ведет себя так странно?..
— Пожалел бы тебя, да ты сам создал ситуацию, — пожал плечами Санек.
Дверь за спиной закрылась без его участия. Санек еще прошел внутрь, встал так, чтобы изначально оказаться на траектории между Виталием и Катей. Но Лысенко это просек. Хмыкнул, покачал головой и обошел его по дуге, держа на виду пистолет, словно бы намекая, что его таким не обмануть. Остановился у стула, где Катерина сидела.
— Э, нет, Ольшевский. Не все так просто, — Лысенко цокнул языком об зубы и, якобы демонстрируя иронию, почесал себе подбородок пистолетом. — Я же тебя по-человечески спрашивал, где оружие? Не узнал ли чего нового… А ты мне что? Соврал, выходит. И Катерина твоя таки навела вас на склад. Или ты и сам знал давно, и просто морозился? — под конец Лысенко словно завелся, накрутил себя.
Начал говорить с реальной претензией и наездом. Со злостью.
Это плохо. Тем более что стоял Виталий совсем недалеко от Кати, которой и уклониться, чуть что, никак, привязал же, падла!
— Остынь, Виталий. И Катю отпусти. На фига она тебе? Никто из нас про пушки ничего не знал. Само всплыло только позавчера, мы сразу поехали проверять информацию… Да только тебе, что за беда? Никак понять не могу, — Александр подошел ближе, не обращая внимания на сузившиеся веки Лысенко. — Ты же свое получил. Все честно, тебя никто не кидал. Все решили по чести и по понятиям. Расплатились. Какого хр*на ты к этим стволам прицепился? Давно же другую партию купил, наверняка. И сколько лет не вспоминал…
— Какого хр**а?! — заорал вдруг Виталий. Реально, как планочный. В секунду взбесился. — Какого х**а?! Да меня Коршун как раз тогда и кинул, м*ть вашу! Совестливый оказался батя у тебя, Катерина, — у Санька по спине мороз пошел, когда Лысенко резко развернулся и тыкнул дулом пистолета в сторону связанной малышки. — Не по душе ему стало, когда узнал, для чего мне оружие нужно. Как в чужих странах где-то конфликты, его не парило, греб бабки лопатой. А тут… Ишь какой патриот, б*я!
Ольшевского внезапно осенило. Стало гадко. И новой ледяной волной бешенства окатило. Старым чувством долга и уважения к человеку, которому всем обязан был.
— Это ты убил Коршуна? — стараясь держать спокойный тон, приблизился еще на два шага, ступая осторожно и тихо.
— Он меня кинуть решил! — опять заорал Виталий, придавив глаза тылом ладони. — Ты хоть можешь представить, как меня дрючили те, кому я оружие обещал достать? Да, бабки вы вернули, и это более-менее меня спасло, но сколько я вытерпел, мля! Или, по-твоему, такую партию стволов легко достать по-быстрому? У нас сорвались все планы из-за его принципиальности!
— Убил зачем, если все равно не знал, где оружие спрятано? — Ольшевский старался держать в поле зрения все. И Лысенко зубы заговаривать.
Где эти греб***ые спецназовцы?!
Только ему все меньше нравилось то, что с Виталием творилось. Похоже, не ошибся, у него точно не все в порядке с головой…
— Да я психанул, б*я! — Лысенко резко выдохнул и вновь махнул пистолетом в сторону Катерины.
Котена слушала это все с огромными глазами, полными ужаса, гнева и ненависти, которая все явственней разгоралась в ее взгляде. Будто непроизвольно назад подалась, хоть в ее положении не особо сдвинешься. У нее лицо всегда очень выразительным было, все чувства тут же отражались. Зря, конечно. Это может Лысенко сейчас только подогреть. Надо Виталия целиком на себя переключить.
— Он тебе отказался стволы продавать? — будто не разобравшись, переспросил Санек.
— Мы поругались, когда Коршун сказал, что не будет оружие отдавать, обещал деньги перечислить… Но я же понимал, что мне только стволы нужны. Начали спорить, орать… Пистолет сам под руку попался!.. Не планировал. Да и сложнее все стало, на фиг! Я потом весь город перерыл, но ни х*ра не нашел! К бабе его посылал людей с угрозами, но и она ничего не знала. Вы тоже, по ходу… А теперь неожиданно эти ящики всплывают! — Лысенко вытянул руку с пистолетом в его сторону и посмотрел на Ольшевского с настоящей злостью и обвинением. — Я не дебил, чтоб поверить, словно это совпадение!
А Санек вдруг обратил внимание на то, что не замечал ранее: красные глаза, чуть слезящиеся, возле носа у Витали растерто и гундосит немного, словно насморк… Он на «коксе» сидит?! Не знал, хотя слухи всякие про эту группу ходили. Да и жизнь у них — не сахар, кто поспорит. Мог и подсесть. Деньги на наркоту точно имелись.
Только вот для них с Катей это совсем хр*ново! Договориться о чем-то с конченным нариком, у которого своя «правда» по жизни, очень сложно… Тем более убедить, что никаких претензий он к этому оружию ни по каким понятиям уже предъявлять не может.
Глава 23 часть 2
— Это реально случаем стрельнуло. Мы нашли старые записи Коршуна и решили проверить, — Санек сделал еще шаг вперед, напирая больше тоном, отвлекая внимание, заставляя Лысенко целиком сосредоточиться на нем самом. — Даже мы не верили, что найдем там что-то. Максимум — сам тайник…
— Почему мне не сказали? — вроде немного сбавив обороты, скривился Лысенко. Но претензий в его голосе меньше не стало. — Это мои стволы.
— Виталий, тебе вернули за оружие деньги, — напомнил Ольшевский с давлением в голосе. — И ты их взял. Да и на фига тебе сейчас эти стволы, пролежавшие черт знает сколько лет в старом убежище? Мы и не уверены, что они рабочие…