Страница 1 из 4
РУКАВА три ЧЕТВЕРТИ
Авенир Голубицкий
– Сорок вторая комната. Вон туда, по коридору, – и полицейский сделал неопределенный жест рукой. Другой рукой бросил обратно на стол направление, которое Зоя Николаевна отдала ему.
– А скажите, пожалуйста, … – начала было Зоя Николаевна, но дежурный остановил её:
– Там. Все вопросы там, – полицейский снова махнул рукой.
Зоя Николаевнa обратила внимание, какая у этой руки широкая, мощная ладонь. Ей представилось, как такой же вот ладонью … «Нет, – подумала она в следующую минуту, – Женя Розопаслер рассказывала иное. Хотя у неё и случай был не мой. Да и отделение полиции другое».
Комната сорок два отыскалась неожиданно быстро. Зоя Николаевна почему-то думала, что она будет располагаться далеко от входа в здание, где-нибудь сбоку, в отдельном тупичке. Поэтому номерами кабинетов сначала не интересовалась. Но тут шедшая ей навстречу девица в полицейской униформе задела её большой стопкой дел. Зоя Николаевна остановилась:
– Ой, простите!
Девица строго и неприязненно взглянула на посетительницу, одну из тех, что болтаются здесь и только мешают работать. Поправила свою ношу под отставленным локтем и молча удалилась, громко стуча каблучками туфелек-лодочек. Зоя Николаевна уже собиралась возобновить поиски, но тут обнаружила, что стоит как раз у нужной комнаты.
Зоя Николаевна почувствовала волнение. На деликатный стук в дверь никто не отозвался. Поколебавшись, Зоя Николаевна осторожно взялась за дверную ручку.
– Можно?
Не решаясь войти, Зоя Николаевна, стоя на месте, наклонилась вперёд, чтобы в приоткрытую дверь можно было только заглянуть. Зоя Николаевна со смущением вспомнила, что вот так же делают опоздавшие на лекции студенты. В дверь просовывается только лицо, на котором застывают страх, вина и униженная надежда. Со стыдом подозревая, что на её лице читается что-то вроде этого, Зоя Николаевна оглядела комнату номер сорок два. Ей казалось, что это будет небольшое, интимное помещение. Но оно было не только большим, но ещё и ярко освещённым: наверху противно гудели лампы дневного света. Слева было громадное, под потолок, ничем не занавешенное окно, выходившее в какой-то двор. Окно это встревожило Зою Николаевну. Хотя сейчас во дворе никого не было, она была уверена, что в самый неподходящий момент по нему обязательно кто-нибудь прогуляется. Против двери Зоя Николаевна увидела стол с компьютером. В него сосредоточенно глядела молоденькая девушка в форменной блузке. Рядом стояла крупная женщина в униформе. Облокотившись о стол рукой, она о чём-то беседовала с девушкой за компьютером. Женщина была намного старше своей юной коллеги, имела вид решительный и явно держалась главной.
– Что вам? – нелюбезно спросила она.
Зоя Николаевна оробела. Всё ещё находясь за дверью, она протянула вперёд руку с листком и махнула им, как сдающийся осаждённый белым флагом.
– У меня – вот …
«И вот так-то, – пронеслось у неё в голове, – изъясняется кандидат наук, доцент, знаток поэтики символистов. Боже мой!»
– Давайте! – Старшая блюстительница порядка требовательно выбросила руку в направлении Зои Николаевны.
Суетливо заторопившись, Зоя Николаевна поспешила к ней, кляня себя за то, что теряет лицо. «Я унижаюсь, – подумала Зоя Николаевна, – как студентка, выпрашивающая допуск к экзаменам». Чувствуя, что начинает волноваться, она зачем-то перевесила сумочку с одной руки на другую. Наконец, старшая полицейша уяснила, что за документ у неё в руках.
– Готовьтесь, – указала она рукой с зажатым в ней направлением на что-то за спиной Зои Николаевны. – Закройте сначала дверь, а потом готовьтесь вон там.
– Да-да, конечно, – забормотала Зоя Николаевна и по неискоренимой интеллигентской привычке добавила: – Спасибо!
– Да пожалуйста! – почти с издёвкой «разрешила» старшая.
Юная полицайка за столом хихикнула.
Ответив на это хамство короткой, только губами, улыбкой, Зоя Николаевна повернулась и вздрогнула от неожиданности. Кроме неё и двух полицейш в комнате сорок два находился кое-кто ещё. Рядом с дверью на многослойно окрашенной лавке сидела девушка хорошо известного Зое Николаевне возраста. «Курс первый – машинально определила она, – или второй. Если, учится, разумеется». Девушка снимала с себя джинсики, поднимая к лицу гладкие коленки. Едва удостоив Зою Николаевну исполненным гордого равнодушия взглядом, на её приветственный кивок она не среагировала. Только еле заметно скривила губы и отвернулась. Когда Зоя Николаевна, аккуратно закрыв дверь, повернулась к лавке, девушка уже совлекла с себя джинсы. Теперь на ней были всего лишь прозрачные гольфики и красненькая водолазочка.
Зоя Николаевна, не отрывая глаз от раздевавшейся девушки, несмело присела на свободное место на лавке. Она вдруг подумала, что не знает установленных тут правил. Может быть, пронеслось у неё в голове, надо спросить, очередь здесь или вызывают? Она уже хотела было задать этот вопрос, но старшая её опередила.
– Ну? Все, что ли? – спросила она, обращаясь к девушке.
Девушка неторопливо поднялась с лавки и задрала водолазочку, обнажив животик. Трусики сдёрнула вниз до колен. Зоя Николаевна вздрогнула, хотя увиденное было ожидаемо. Девушка сделала несколько быстрых движений коленями взад-вперёд. От этого бега на месте трусики упали вниз. Приподнимая по очереди ноги, девушка стряхнула их на пол. Поправив упавшие на лицо волосы, осталась стоять у лавки, заложив руки назад.
– И это – тоже, – распорядилась полицейша, указывая ей на грудь.
Девушка беспрекословно стащила через голову водолазку, и не глядя швырнула её на лавку. Затем избавилась и от бюстгальтера, оставшись только в гольфиках.
– Сюда иди, – последовала команда старшей.
– Как её записать-то, Ангелиниванна? – спросила её девушка за компьютером, кивая на Зою Николаевну.
– Да вот как здесь, – ответила Ангелина, передавая сослуживице листок, – так и напиши.
Девушка направилась к ней, на ходу приподнимая руки, будто хотела вручить ей что-то невидимое, и остановилась, загородив полицейшу голой спиной. По движениям её плеч и тоненьких лопаток Зоя Николаевна догадалась, что девушке связывают руки. И подтверждая эту её догадку, Ангелина заметила, обращаясь к девушке за компьютером:
– Как хорошо раньше было, Наташ, со стяжками-то этими, помнишь? Надела, потянула разок – и готово! А теперь возись …
– В управлении говорят, – отозвалась из-за стола Наташа, – что вроде бы только в следующем месяце новую партию закупят.
– Ха! В следующем … Им-то там что, а тут за день так узлов навяжешься, рук к вечеру не чувствуешь … Да стой ты!
Девушка никак не отреагировала на грубость, только переступила ногами. «Хорошо бы, – подумала Зоя Николаевна, – чтобы верёвка была не слишком тонкая». Осторожно вытягивая шею то в одну, то в другую стороны, она попыталась разглядеть, чем манипулирует Ангелина. Но ничего не увидела и только привлекла своим ёрзаньем по лавке внимание Наташи.
– Так, – сказала она, глядя на Зою Николаевну. – А вы, женщина, давайте не сидите, а раздевайтесь. У нас времени нет каждого ждать.
– Да-да, конечно, – поспешила успокоить её Зоя Николаевна и стала расстегивать жакет, вдруг обнаружив, что её рука уже лежит на его пуговицах.
К визиту в комнату сорок два Зоя Николаевна тщательно готовила свой образ, не пренебрегая при этом рекомендациями Жени Розопаслер. И всё же ошиблась: не следовало надевать жакет с рукавами три четверти. Надо было выбрать что-нибудь с длинным рукавом. Чем бы ни связывали, если не выйдет уговорить Ангелину не делать этого, то на запястьях наверняка останутся красные полосы. Студенты, которым она будет читать лекции, примутся гадать, что это там у неё. Конечно, ничего особенно страшного в этом не будет, но всё-таки лучше, если бы никто подобных загадок не разгадывал. «Как же так, – думала Зоя Николаевна, расправляя блузку на аккуратно уложенном на лавке жакете, – Женя не говорила, что её связывали». Очередь была за брюками. Зоя Николаевна уже нащупала пальцами язычок молнии, но замерла – Ангелина куда-то уводила девушку, взяв её за локоток. Зоя Николаевна увидела, наконец, чем были связаны руки девушки. Оказалось – тонким белым шнурком. Он вяло опускался от запястий девушки к её голым коленкам, а затем поднимался и скрывался в Ангелинином кулаке. Зоя Николаевна кротко вздохнула: следов на руках, вероятно, избежать не удастся. Между тем Ангелина подвела девушку к конструкции, напоминающей большущую табуретку. Сиденье этой «табуретке» заменяла обитая кожзаменителем широкая доска. Она выступала за край этого жертвенника и нависала над полом с одной его стороны. Ангелина велела девушке прижаться бёдрами к конструкции и толкнула её между лопаток. Бедняжка упала на локти и её обнажённые ягодицы задрались выше головы. Ангелина заставила бедняжку вытянуть связанные руки до края доски. Затем, натягивая шнур, привязала его к чему-то внизу сооружения. Зое Николаевне было явлено смутившее её зрелище: жавшиеся друг к другу и вздрагивавшие ягодицы девушки, расходясь книзу, образовывали углубление, в котором целому свету представала щёлка с тёмными краями. Издали казалось, что под ягодицами спряталось большое кофейное зерно. Зоя Николаевна сконфузилась и отвела глаза, но ею тут же завладело кошмарное видение: на месте девушки она сама с поднятым кверху задом. Сердце у неё стукнуло, и кровь энергично запульсировала в сосках и над правым виском.