Страница 6 из 15
– Пропуск? – Коренастый охранник со стрижкой «ежик» смотрит на нее безапелляционным взглядом.
– Я работаю здесь четвертый год, – полушепотом оправдывается девушка.
К сожалению, она не из тех, кому хватает обворожительной улыбки или милого прищура глаз, чтобы получить желаемое. С другой стороны, она и не пробовала. С третьей – пробовать и не хотелось.
Дрожащими руками Лиза открывает поношенную сумку с крепкими ручками. Сердце колотится, как на американских горках, а в голове лишь одна мысль: «Господи, пожалуйста, пусть это скорее закончится».
В глаза не смотрит – только куда-то в район туловища, туда, где голубая синтетическая рубашка переходит в низкокачественные черные брюки. Округлые очертания пивного брюха заставляют морщиться от отвращения. Этого охранника она видит практически каждый день, и каждый день – одна и та же история: недоверчивый взгляд из-под кустистых бровей и сложенные под грудью руки в немом осуждении.
– Сейчас. – Содержимое сумки все не кончается, а терпение мужчины, похоже, уже на исходе. – Одну минуту.
Наконец пропуск находится. Он прячется где-то на самом дне, среди коралловых рифов влажных салфеток и разбитой пудреницы, укрытый пенными волнами целлофанового пакета.
– Вот, – Лиза двумя пальцами протягивает потертую карточку и краем глаза замечает, что мимо нее проходит группа щебечущих девиц из соседнего отдела. Их нелюдимый охранник приветствует кивком.
Вот сво…
– Идите, – коротко разрешает мужчина; всего на мгновение их взгляды пересекаются, и Лиза вспыхивает. Неужели все так очевидно? Ее злость, отчаяние, недовольство сегодняшним днем? – Давайте уже.
Приходится подчиниться.
У лифта скопилось слишком много народу: придется ждать как минимум еще несколько минут. А ехать на тринадцатый этаж.
Лиза по-овечьи присоединяется к толпе, но, по мере того как люди обступают с разных сторон – душные, плотные, слишком реальные, дыхание девушки становится все более тяжелым.
Мужчина спереди в красном галстуке оборачивается и пристально смотрит. Услышал?
Еще один легкий всхлип – приезжает лифт. Толпа неуправляемым стадом упаковывается в эту крохотную коробку, где стоять придется еще теснее, еще ближе.
Лиза не двигается.
Никто не спросит: «Вы не заходите?» Просто несколько удивленных взглядов, и створки лифта гладко съезжаются, совсем как стеснительная морская раковина, желающая скрыть от посторонних глаз свою единственную жемчужину.
Не дожидаясь следующей порции людей, Лиза разворачивается и нетвердой походкой направляется к туалетам. Тяжелый запах хлора тут же забивается в легкие, но именно он почему-то помогает успокоиться.
Сумка цвета хаки резко летит в угол раковины. Лиза упирается руками в кафельный бортик, закрывает глаза и запрокидывает голову, чтобы не заплакать. Нет. Не так все должно быть. С самого утра. С самого начала.
Слышится шум смываемой воды, и из кабинки выходит дама, чуть полноватая, чуть за сорок. Всего в ней – «чуть»: немного косметики, немного лака для волос, немного надменности, немного сострадания. И вот такая непонятная бесформенная смесь расторопно вытекает в общественный коридор, будто и не было ее вовсе. Или, точнее, будто Лизы здесь и не было.
Только тогда девушка решается взглянуть на свое отражение в зеркале. Стекло здесь чище и больше, чем у нее дома, но тем страшнее. Никаких разводов или царапин – все видно четко и ясно. Каждое сомнение, каждую каплю бездонного страха.
Решение приходит почти мгновенно. Лиза хватает сумку и начинает выворачивать ее наизнанку. В раковину летят бесчисленные мелочи, которые обычно покоятся в женской сумочке, даже злосчастный пропуск – тот и вовсе вылетает одним из первых. Наконец в воздухе сверкает то, что Лиза так отчаянно искала.
– Ну вот и все, – ободряюще произносит она и теперь уже совершенно спокойно начинает собирать разбросанные вещи обратно в сумку. Последней домой возвращается разбитая пудреница с заляпанной крышкой.
Из лифта Лиза выплывает уже совсем другим человеком: взгляд с прищуром, губы полуизогнуты в ухмылке, а спина прямая, как у модели во время главного показа сезона парижской недели моды.
Шумный офис неожиданно стихает, будто кто-то выключил звук или поставил на «авиарежим». И все смотрят только на нее. Но что же в ней такого особенного?
Среди всех зрителей этого спектакля одного актера есть и начальник отдела. Он изучает Лизу с любопытством, как какую-то диковинную зверушку.
У кого-то из сотрудников падает ручка. В сложившейся тишине – это все равно что разорвавшаяся граната посреди ромашкового поля.
– Зайдешь ко мне? – просит он, и правая бровь взлетает в немом вопросе.
– Конечно, – улыбается Лиза, и они со смуглокожим Дмитрием исчезают в двери его личного кабинета.
Когда они остаются одни, шеф поворачивается и снова смотрит на подчиненную заинтригованным взглядом.
– Интересно, почему я никогда не замечал, какая ты красивая?
Утреннее солнце бросает игривый отблеск на колье на ее шее.
– Сама не знаю. – Лиза пожимает плечами, а затем, плавно покачивая бедрами, движется в сторону начальника. Глаза опасно сверкают, наполняясь цветом и становясь уже не серыми, а скорее голубыми.
Дмитрий эхом отражает ее слова:
– Вот мне и хотелось бы узнать.
Последнее расстояние преодолено, и их тела связываются в неразрывный морской узел. Уже тяжело вспоминать, что это за девушка примостилась на его коленях, почему она его так манит и почему этому невозможно сопротивляться. Но, несмотря на место, участников и обстоятельства, почему-то именно это ощущается правильным.
· 3 ·
На том свете живет, а на этом мрет
– Чудесное место!
– Спасибо. Вы у нас впервые?
– Да. У нас с мужем годовщина.
Дарья расстегивает пуговицы на элегантном черном манто с широкими рукавами, и метрдотель профессиональным движением помогает женщине снять накидку. Под ней оказывается облегающее бордовое платье с загадочно мерцающими блестками и таким глубоким вырезом, что носить его с достоинством сможет не каждая женщина. Но Дарья-то и есть «не каждая».
– Поздравляю! Желаю вам приятно провести вечер, – доброжелательно отвечает метрдотель, приземистый мужчина чуть за пятьдесят, ухоженный и подтянутый. Никаких лишних вопросов и разговоров: все в рамках приличия и на уровне заведения.
В этом ресторане неприметный только фасад здания. Старая двухэтажная постройка в глубине улочек, пусть и в центре города, особого внимания не привлекает, пока не заглянешь внутрь. Тут-то и начинается все самое интересное: дорогая мебель из темного дерева, узкие стильные ковры на полу и широкие искусственные балюстрады, придающие помещению римские нотки изысканности. А туалет – его чуть видно, когда снимаешь верхнюю одежду, но впечатления это ничуть не портит, потому что весь он выполнен из стеклянных материалов и украшен мелкой плиткой, напоминающей полупрозрачные кусочки белого шоколада.
Денис всегда знал толк в хороших местах и еще ни разу не разочаровывал Дарью. Места выбирал он – из этого правила не было исключения, но жена и не спорила, то ли потому, что доверяла, то ли потому, что хотела угодить.
– Давайте я провожу к вашему столику.
Молчавшая до этого девушка за небольшой кафедрой оживает. Красивая, высокая, могла бы работать моделью, но недостаточно красивая, чтобы затмевать женщин, которые сюда приходят. Наверное, в этом особенно виновата форма: фиолетовый костюм с эмблемой заведения, который хоть и сидит хорошо, но никак свою обладательницу не красит.
– Спасибо, – отвечает Дарья и подхватывает с небольшого диванчика свой блестящий клатч.
Разве этот вечер мог бы начаться лучше?
Денис уже ждет ее за столиком в дальнем конце зала на втором этаже. Он будто и не из этого времени: одет в смокинг; едва видит Дарью, торопливо встает с места и отодвигает для нее стул напротив.
– Чудесно выглядишь, – приветствует он жену.