Страница 5 из 11
Итак, эти две женщины, ближайшие родственницы прекрасного дьякона, мать и жена, кому завидовали столь многие в городе, проводили дни свои в скорби. Это и вызвало привычку «вздыхать». Мать положила начало, а жена последовала примеру; ей казалось непристойным присутствовать молча при том, когда вздыхает старшая в доме, – и она эхом отзывалась на вздохи.
И вот, поглядев на Варвару, которая закончила грызть огурчик, хозяйка спросила:
– Теперь расскажи мне, девочка, что ты хочешь узнать, о чём спрашиваешь?
– Я хочу узнать, – зашептала Варвара с опаской, – как достать от Бога, что мне надо.
– Ах, дитя-несмышлёныш, – вздохнула старушка, – не так надо бы сказать. Сказать надо бы – как получить от Господа милость, по горячей, неустанной молитве и с верой о том.
– Чтоб получить, – подчеркнула Варвара.
– В молитвенном прошении главное, чего человек просит у Бога, – наставляла старушка. Она любила «духовные» разговоры и по многим церковным вопросам считала себя специалистом. – Глаза болят – молиться надо святому Пантелеймону, в летнюю засуху Илья-пророк посылает дожди, в хозяйстве корова или что другое потеряется – Иван-воин великий помощник, стоит на страже, небесный часовой. О счастливой семейной жизни, – тут она остановилась и горько-горько вздохнула, – начинать надо со святого Иосифа-обручника, пока ещё невестишься, а как семейное горе начнётся, тут святые помощники идут уже парами: Иоаким и Анна, Ксенофонт и Мария, Андриац и Наталия. Добрых вестей ожидаешь – приносит их вестник архангел Гавриил. Гонение неправедное терпишь – молись святителю Николаю. Вот это святой так святой! Недаром назван «Скорая помощь». Попросишь – получишь.
– А долго надо просить? – задохнулась Варвара.
– Ни-ни, случается, и рот не успеешь закрыть, попросивши, – получай, исполнено.
– О! – Варвара вздрогнула и спрыгнула со ступеньки, готовая бежать и использовать полученное знание.
– Стой! Стой, девочка! – старуха схватила её за подол. – Куда ты? – В голосе и взгляде её появилось подозрение. – Что за дело у тебя такое спешное? Сядь вот тут и расскажи.
– Я хочу… – Варвара нагнулась к самому уху старушки и зашептала в него: – Я хочу учиться в школе.
– Вот как!
– И я хочу… – Девочка ещё раз оглянулась кругом, в опасении, не подслушивает ли кто, и ещё тише зашептала в ухо: – Я хочу учиться в самой хорошей школе – в гимназии.
– В гимназии? – удивилась старушка. – Не много ли ты, девочка, хочешь?! Надо знать христианскую меру в желаниях. Соблюдай уничижение, и «желание твое да будет смиренно». А ты – в гимназию! Просить у Бога надо осторожно. Иной безумец просит, чтоб у соседа случилось несчастье, – глядь, у самого случился пожар или подохла корова. Совершенно исключается исполнение для тщеславия: кончится худо, если получишь. Удовольствий грешно просить, они расслабляют душу. И для жадности, для гордости, для зависти грешно просить. Мало о чём допускается просить христианину: пищу – хлеб да воду, крышу над головою, одежду – покрыть нагое тело, да безболезненную кончину живота.
– А гимназию?
– Рассмотри своё желание, девочка! Учиться – это ещё ничего: церковь учения не возбраняет. Были среди угодивших Богу и учёные. Но не соблазн ли гимназия? Есть начальные школы для простых детей. Не от гордости ли ты просишь? не от зависти ли, жадности или тщеславия? Зачем тебе гимназия?
– Я хочу очень-очень хорошо выучиться.
– Так, так. Ну что ж, проси Николу-угодника – и будешь в гимназии.
Варвара опять вспрыгнула, готовая бежать и просить.
– Да постой! – и старушка снова поймала её за подол. – А ты знаешь, как надо молиться? Найди место чисто и свято, – заговорила она деловито, тоном эксперта, – лучше всего, поди в собор. Направо придел святителю Николаю. Узнаешь: риза в крестах, в руке книга – Евангелие. Седой, на голове маленькая плешка, и голова непокрыта. Найди уголок потемнее: в уединении надо молиться. Собери все мысли на своё желание и пади ниц. Умеешь?
– Так? – спросила Варвара, упав и расстилаясь на полу.
– Так, только ноги собери вместе, не расставляй ноги-то.
– Сейчас и побегу в собор! – вскочила Варвара.
– Да постой ты! – Старушке не хотелось оставить душеспасительной беседы. Проведя полжизни в просительной молитве, с воздержаниями, обетами и постами, а другую половину – в благодарении за полученное, опять же с обетами и постами, и, наконец, находясь «в скорби», она знала кое-что о тщетности человеческих желаний и о риске, таящемся в их исполнении. – Вот что надо бы помнить, да ты мала, не поймёшь. «Всякая земная в мире сем сладость душевной печали бывает причастна». Запомнишь?
– Уже запомнила. – И Варвара повторила изречение.
– Да ты и вправду умная девочка! – удивилась старушка. – Что ж, молись и проси. Так вот: падши ниц, прошепчи свою просьбу. Всё сердце вложи в слово. Затем – плачь и рыдай. Дар слёз – великое дело. Бей себя в грудь, вот так, правой рукой, кулачком. Гори в молитве, как в огне. Пусть глаза твои тают в слезах и ничего не видят. А зубы стисни. Встань и упади. Бей своё тело о камень. И молись и проси, и молись и проси. И получишь.
Глава III
Узнав, что ей нужно, Варвара стрелою мчалась домой. Она задыхалась от нетерпения, от радостного волнения и мыслей. Её, испытавшую уже кое-что в жизни, нисколько не испугали трудности предстоявшей ей молитвы. В получении же благодати она не сомневалась.
Варвара знала кое-что о Боге, но смутно. Она знала наизусть и «Богородицу», и «Отче наш»; знала также, что обе эти персоны – на небесах, очень далеко от человека и потому невидимы глазу. Молитвы она читала наспех, без интереса, не ожидая взамен ничего. Она крестилась, проходя мимо церкви, не зная, зачем это нужно. О том, что есть прямой и верный путь общения с Божеством, она услыхала сегодня впервые. Её одарили могуществом. Так вот как надо молиться! Она уже сожалела о времени, потерянном в незнании. Жизнь отныне казалась ей лёгкой. С пренебрежением к себе она вспомнила теперь свои прежние неумелые и невежественные молитвы. О чём она просила? Найти кошелёк, и в нём три рубля, – это была жадность. Чтоб Бог наказал парикмахера Оливко, самого требовательного клиента Бубликов, и наказал бы как следует, смертью, – но это значило желать зла ближнему. Как-то раз, увидев очень нарядную даму, она горячо молила Бога о таком же небесно-голубом длинном платье в оборку и о прозрачном зонтике – и это, конечно, были и зависть, и тщеславие. Она однажды просила даже скоропостижной смерти соседскому мальчишке, ударившему её по спине лопатой! Нет, нет. Совершенно отрезвлённая, она оставит людей в покое. Она станет разумно просить исключительно для себя. Её желание, рассмотренное со всех сторон матерью дьякона, было одобрено – подлежит исполнению. Гимназия! Она спасёт Варвару от судьбы прачек. Сейчас же, сию минуту, только вот отдать столь нужные в хозяйстве восемь копеек матери, и она побежит в собор, попросит и получит.
Что, каким образом, в каком виде надеялась она получить, Варвара не знала. Смутно ей представлялось, как Николай-угодник, Скорая помощь, возьмёт её за руку и поведёт в гимназию, там он властно прикажет, чтоб Варвару учили, а расход весь возьмёт на себя. Увы, она щедро была одарена талантами бедняка: желать и мечтать! Доверчивая и прямая по натуре, она не понимала, что могли ещё возникнуть препятствия, словесные оговорки, вообще осложнения. Она не знала ещё о существовании символов, аллегорий – всего, что должен принять человек вместе с верой.
Варвара знала, что для поступления в школу прежде всего надо «подать прошенйе». Писать и читать она умела. Два года тому назад на неё обратила внимание одна женщина, жившая по соседству: «Какая разумная девочка!» Она объяснила Варваре гласные звуки и буквы и как их писать и читать. Затем показала несколько согласных. И вдруг эта женщина исчезла. Говорили о ней шёпотом – «политическая», и Варвара не понимала этого слова. Догадываясь, что знает не все буквы, Варвара старалась добыть сведения об остальных, где случалась возможность: у приказчика в лавке, когда он был не очень занят и сердит, у извозчика на углу, если он не спал, у сапожника, если он не был пьян, у нищего «из благородных», заканчивавшего и карьеру, и жизнь с протянутой рукой у ограды собора. Наконец, она могла свободно читать. Но что? Книг не было, о том, чтоб купить их, не могло быть и речи. Она читала обрывки газет, что ветер, вместе с другим мусором, разносил по улицам, афиши, расклеенные по заборам, вывески магазинов. Она знала заглавия всех книг в. витрине магазина. И жизнь для неё стала наполняться тайнами. «Энциклопедия Брокгауза и Ефрона», – шептала она, содрогаясь в непонятном ей мире, и никто – ни извозчик, ни приказчик, ни сапожник – не мог ей сказать, что это было такое. Войти в книжную лавку и там спросить она никогда бы не решилась.