Душа на осколки

Упершись о руку, Ринар наклонился к шее любимой, поцеловал во впадинку, нашел место, в котором бьется пульс, прошелся поцелуями до уха, чувствуя, что ей до сих пор не хватает дыхания – ее вдохи все так же тяжелы, а влажная кожа то и дело касается его обнаженной груди.

– Ты всегда будешь так встречать меня, милая?

– А ты всегда будешь пропадать так надолго?

– Я не пропадал, я выжидал, – Альма почувствовала поцелуй уже на ключице. – Ждал, пока ты соскучишься.

– Я соскучилась, уже когда ты ехал к воротам.

– Молодец, девочка моя, – Ринар вернулся к любимому лицу, нежно целуя в уголок губ. – Я тоже.

Какое-то время понадобилось Альме на то, чтоб прийти в себя, выровнять дыхание, справиться с раздраем в голове, со слабостью в теле. Когда удалось сделать все это, они снова просто лежали. Снова Ринар благородно взял на себя роль достаточно комфортного матраса.

– Ты рада была видеть Аргамона? – сорвав подвернувшуюся под руку травинку, Ринар взял ее в зубы, а потом направил кончик так, что тот пощекотал нос лежавшей на его груди девушке. Альма поморщилась, выдернула травинку, выбросила.

– Очень, – он вырвал еще одну, снова в зубы, снова пощекотал, а потом лишился второго уже оружия.

– Можешь не благодарить.

– А вас-то за что, мой лорд? – третья травинка была отброшена с особой яростью.

– Он ведь мой управляющий, я дал ему отпуск.

– Вы самодур, милорд. С учетом, как бедный Аргамон пахал на вас всю свою жизнь, отпуск – меньшее, что вы ему задолжали.

– У вас подозрительно мятежные взгляды, миледи. Мне стоит бояться?

– Стоит, – устав бороться с его мальчишескими играми, Альма сорвала травинку и себе, сжала губами. Пусть почувствует, как это приятно... Ответ она процедила сквозь сомкнутые зубы. Попробовала, не получилось – он мужественно стерпел все ее пытки, на лице не дрогнул ни единый мускул. – Я обладаю не только мятежными взглядами, мысли мои тоже не самые мирные, да и действия могут быть достаточно своевольными...

Ринар вопросительно поднял бровь, будто прося продолжать.

– Я могу замкнуть вас в спальне, милорд, и катись оно к черту, ваше Приграничье. И король катись к черту. И все катись...

– Я понял, Душа, понял, – ее перебили, привлекли к себе, чтоб поцеловать.

– Останься хотя бы на неделю, – когда Ринар отпустил, Альма чувствовала, как на нее вновь нахлынула апатия. Она накрывала с головой каждый раз, стоило только подумать, что ему скоро снова уезжать.

– Не могу. Ты же знаешь, у меня аудиенция Его величества.

– Знаю. А потом...

– Я не могу оставлять земли надолго, год был неурожайным, народ негодует, не с чего платить налоги. Нужно пережить это лето, глядишь, урожая будет много, а сытые люди переворотов не устраивают.

Альма кивнула, принимая такой ответ, даже улыбнулась – нельзя ставить свои интересы выше интересов людей, государства. Мир выгоден всем, даже ей. Чем быстрей все успокоится, тем быстрей он сможет если не остаться с ней, то хотя бы приезжать чаще.

– Вы говорите со мной о политике, милорд?

– Я готов говорить с тобой обо всем, что может тебя заинтересовать, душа моя.

Альма улыбнулась, на какое-то время затихая, а потом вспомнила, о чем действительно стоило поговорить.

– Аргамон... – она скатилась с мужской груди, вновь натянула многострадальную сорочку, подтянула колени к груди, устраиваясь на них же подбородком.

– Что Аргамон? – проследив за этими ее маневрами, Ринар повернулся на бок, облокотился о локоть, внимательно разглядывая более чем серьезную девушку.

– Ты знал, что он умеет показывать будущее?

– Шутишь? – мужчина вскинул бровь, пока не понимая смысла предполагаемой шутки.

– Нет. Не шучу. Он показал мне… – девушка остановилась, обдумывая, какие подробности лучше упустить. Решила, что пока упустить можно все… – кое-что из будущего.

– Кое-что?

– Не важно, что. Важно, что показал…

– Это невозможно, – Ринар ответил так уверенно, что в Альме проснулось практически детское упрямство и желание доказать, что муж неправ. – Ты ведь знаешь, прорицателей нет. Никто не ведает, что будет завтра. Никто не ведает, что будет через пять минут, только…

– Он показал, Ринар. По-ка-зал.

– У меня нет объяснений, Душа. Прости, – он явно не воспринял ее всерьез. Перекатился на спину, закрыл глаза, потянулся.

– Чудесно, – резко встав, Альма ступила босыми ногами на траву. Сама не сказала бы почему, но разозлилась. Наверное, на то, что не воспринял всерьез или… что скоро снова уедет. Легче отпускать, когда обижена.

– Миледи, здесь могут водиться змеи, я с радостью зацелую ваши щиколотки до изнеможения, но яд высасывать что-то не хочется, – ее перехватили поперек талии по дороге в неизвестном направлении, подняли на руки.