Страница 11 из 96
Увидев их, Милава остановилась, в испуге схватилась обеими руками за мужа, а потом, поворачивая его обратно, проговорила с дрожью в голосе: - Варяжко, милый, вернемся в избу. Не надо идти дальше, я боюсь!
Глава 4
Бывший отрок стоял неподвижно, всматриваясь в группу из четверых парней примерно его возраста. Один из них выдвинулся чуть вперед, держа в руках увесистую палицу. Покрупнее других, да и постарше, он несомненно был у них вожаком. Да и заметно по властному выражению на его далеко не приятном лице, что он привык распоряжаться. Одежда его отличалась добротностью, из мягких мехов и кожи, явно побогаче, чем у других подельников. Те тоже оказались вооружены дубинками, стояли за спиной лидера, ожидая его команды. Варяжко не испугался их, хотя сам оставался безоружен, уверенность в своих силах и боевом мастерстве давала ему то спокойствие, с которым он ответил напуганной жене:
- Не бойся, Милава, я справлюсь с ними. Не забывай - твой муж отрок из княжеской дружины, пусть сейчас не на службе.
Скинул кожух, отдал его жене, побледневшей от страха. Остался в форменном кафтане дружинника, шагнул в сторону неприятелей - такими он посчитал этих ребят, явно не собравшихся его привечать. Его решительный вид, похоже, смутил их, замерли в сомнениях - то ли уйти восвояси, от греха подальше, то ли все же напасть. Вожак почувствовал колебания прихвостней, ступил на шаг ближе к Варяжко и вызывающим тоном произнес:
- Что, фетюк пришлый, надумал наших девок помять! За то мы тебе самому бока помнем, забудешь дорогу в наши края. Ату его, хлопцы, бей!
С этим криком набросился на отрока, попытался ударить дубиной в голову. Скользящим шагом в сторону Варяжко уклонился от удара, перехватил руку и, выворачивая ее, заставил отпустить палицу, после подсечкой бросил того под ноги нападавших подельников. Первый налетел на тело вожака и упал, остальные остановились в нерешительности. Варяжко за секунду поднял дубину первого соперника, сам бросился в атаку, охаживая им оставшихся на ногах недругов. Те долго не выдержали, после пары пропущенных ударов стремглав умчались прочь. А уж потом отрок принялся мутузить тех, кто лежал на снегу - правда, бил по бокам и ногам, стараясь не калечить. Особенно досталось вожаку - он вертелся на снегу, пытаясь встать, Варяжко же давал такой возможности, подсекая тому руки и ноги.
Остановил избиение, когда оба прекратили всякое сопротивление, только съеживались под ударами палицы и выли истошным голосом. Вокруг собрался местный народ, но никто не пытался остановить отрока - охотников заступиться не оказалось. Напротив, кто-то из толпы поддержал громко: - Правильно, бей охальников. Чтобы не повадно им было на людей добрых наскакивать и девок наших обижать.
Варяжко ударил напоследок по толстой заднице вожака и отбросил в сторону палицу. После направился к жене, смотревшей на него с восхищением. От прежнего страха не осталось и следа, ее лицо светилось довольной улыбкой. Принял из рук Милавы кожух, накинул его на себя - жена еще заботливо поправила воротник, после, вновь взявшись за руки, продолжили путь к лавке. Она рассказала по дороге, что Драган, так звали побитого, не раз приставал к ней, несмотря на прямой отказ, грозился украсть и снасильничать над ней. И не было управы на него, никто не хотел связываться с сыном волостеля. Так в страхе и жила последний год, из-за него не ходила на игрища, как ее сверстницы, перешедшие из отроковниц в девичий возраст.
В лавке Варяжко купил шерстяную поневу и платок, положенные замужней женщине, взял еще жене ожерелье и перстень из серебра. Родителям и младшим также набрали подарков - от одежды до тряпичных кукол, набрали на целый куль, с тем и вернулись домой. Вечер прошел в радостном возбуждении всей семьи - ценные дары пришлись по душе, примеряли на себе и детях, разбирали каждую вещь. После ужина не сразу улеглись спать, угомонились уже затемно. В эту ночь Милава расстаралась угодить мужу, чутко слушалась каждому ему желанию. Еще призналась на ушко, что привязалась к нему еще в первый день, когда его в беспамятстве принесли в их избу.
А ночью по велению матери, но с охоткой, легла к нему под бок и согревала всю ночь своим телом, пока он не изошел потом. Созналась смущенно, что грешным делом трогала юношу за сокровенное место, о котором юной девице даже говорить стыдно, и желала его втайне даже для себя. Не мечтала, что он станет ее суженным, но когда отрок сам проявил к ней внимание, не чуяла ног от радости, сердце рвалось к нему. Только боялась сглаза и молча сдерживала порыв девичьей души, пока родители решали ее судьбу с любимым. Теперь же счастью нет предела, готова отдать всю себя без остатка ради него. Варяжко в ответ на признание обнял крепче жену и они вновь слились в близости, уже потеряли ей счет.
Следующим днем опять пошли на лед, только с младшими - они напросились идти с ними. Катал на санках по очереди - то Милаву, а дети бежали рядом, то Милослава с Ладой, убегая от девушки, а она догоняла их, заливаясь смехом. Затеяли игру в снежки - все против него одного и он, конечно, сдавался таким превосходящим силам. Слепили в пару к снежной бабе снеговика, а потом водили хоровод вокруг них обоих. Варяжко придумывал еще игры, дети и увлекшаяся с ними Милава охотно принимали их. Так провели незаметно для себя несколько часов, пока их не позвала на обед тетка Мирина, теперь уже теща отрока. А уже дома, когда вся семья сидела за столом, пришел гонец из управы - юношу вызвали на суд к волостелю.
Варяжко, а с ним и Милава, увязавшаяся под предлогом, что она будет видоком, отправились с гонцом в волостную управу. Здесь ждала вся четверка побитых юнцов, а сам местный правитель встретил отрока грозным взглядом, обещавшим немалые неприятности обидчику отпрыска и его подельников. Не предложив вошедшим присесть на лавку, не проводя даже формальный допрос, вынес приговор: виновному в причинении телесных страданий надлежит выплатить виру в гривну за каждого. Не дал и слова сказать Варяжко, когда тот попытался возразить, пригрозил, что посадит в холодную, пока тот не внесет всю сумму. Понимая, что никакие оправдания не помогут защититься от произвола волостеля, отрок решил пойти на блеф.
Громко, на всю приемную палату, выговаривая каждое слово, произнес:
- Именем Великого князя Ярополка Святославича называю сего волостеля противным его воле за чинение препятствий в государевом деле. О том будет доложено наместнику в Пскове и самому Великому князю. Если же затворит княжеского посланника, то будет караться за измену, уже смертной казнью. Мне дано право применить ее к злодеям по своему ведению сей грамотой.
Вынул из сумки княжескую грамоту с его печатью, показал волостелю, не выпуская из своей руки, тут же убрал обратно. А после продолжил, обращаясь к побледневшему правителю: - Так какое указание ты даешь мне, княжескому посланнику?
В этой речи Варяжко рассчитывал на неведение местных ставленников о последних предписаниях из Киева. В крайний год, после гибели брата князя - Олега, и бегства Владимира, вся Русь перешла под прямое правление Ярополка. Он менял старых наместников на своих, вводил новые порядки, так что в такой неразберихе выданный экспромтом вариант с особым поручением князя мог обернуться успехом. А то, что посланник юн годами, тоже не удивительно - самому Ярополку едва исполнилось двадцать, мог послать любого, кому доверял.
Добавил для острастки: - Сии же парубки, учинившие нападение, по княжескому уложению отдаются в холопы. За них родичи могут выплатить урок в казну - по две гривны за каждого. Без такого выкупа будут проданы уже на торгах.
Авантюра висела на волоске, Варяжко видел недоверчивые глаза волостеля, других служилых людей - писаря и вирника. Ничем, кроме пресловутой грамоты, его слова не подтверждались. Да и потребуй управитель показать ее поближе, на этом все и закончилось бы - княжеский свиток адресовался новгородскому наместнику, к здешней власти никакого отношения не имевшего. В палате застыло молчание - волостель, похоже, не знал, что ему ответить. Возможно, битый жизнью государев слуга не повелся на угрозы юнца, объявившемся в их селении с попутным обозом неизвестно откуда. Но какие-то сомнения оставались - а вдруг сказанное им правда, после беды не оберешься!