Страница 22 из 56
- Я могу понять, почему ты боишься Кэйро, - сказал он. - До него тебе не добраться.
- А до тебя
- Я совсем рядом, - сказал он с усмешкой.
Она покраснела, потом взяла бутерброд с серой ливерной колбасой. Положила его на тарелку. Наморщила свой белый лобик.
- Как ты знаешь, это черная статуэтка птицы, ястреба или сокола, гладкая и блестящая, вот такой высоты.
Она развела руки примерно на фут.
- Что в ней такого замечательного
Прежде чем ответить, она отхлебнула кофе с коньяком.
- Не знаю. Они мне не говорили. Мне обещали пятьсот фунтов, если я помогу заполучить ее. Потом, когда мы бросили Джо, Флойд сказал, что даст мне семьсот пятьдесят.
- Значит, она стоит дороже семи с половиной тысяч
- Гораздо дороже. Они и не старались делать вид, что честно делятся со мной. Меня просто наняли, чтобы я помогла им.
- Как помогла
Она снова поднесла чашку к губам. Спейд, не отрывая своих властных желто-серых глаз от ее лица, начал сворачивать сигарету. За ними на плите булькал кофейник.
- Помогла им забрать эту вещь у кого она была, - медленно произнесла она, опустив чашку. - У русского по фамилии Кемидов.
- Как
- А, это неважно, - заметила она, - и помочь тебе не может, - она дерзко улыбнулась, - и уж совсем тебя не касается.
- Это было в Константинополе
Помолчав в нерешительности, она кивнула:
- На Мармаре.
Он махнул сигаретой в ее сторону и сказал:
- Продолжай. Что было дальше
- Но это все. Я все рассказала. Они обещали мне пятьсот фунтов за помощь, и я им помогла, а потом мы узнали, что Джо Кэйро собирается смыться, забрав с собой сокола и оставив нас с носом. Но мы сами удрали от него. Хотя мое положение от этого не стало лучше; Флойд и не собирался платить мне семьсот пятьдесят фунтов. Я узнала это, когда мы уже добрались до Сан-Франциско. Он говорил, что поедет в Нью. Йорк, где продаст сокола и даст мне мою долю, но я видела, что он врет. - Гнев окрасил ее глаза в фиолетовый цвет.. Вот тогда я и пришла к тебе, чтобы ты помог мне выяснить, где сокол.
- Допустим, ты нашла его. Что тогда
- Тогда бы условия мистеру Флойду Терзби диктовала уже я.
Спейд скосил на нее глаза.
- Но ты ведь не знаешь, где можно получить за него большую сумму, чем та, которую он предложил тебе
- Нет, не знаю, - сказала она.
Спейд хмуро рассматривал пепел, который стряхивал в свою тарелку.
- Почему так ценится эта фигурка Ты должна хоть что. то знать об этом или хотя бы догадываться.
- Понятия не имею.
Он перевел хмурый взгляд на ее лицо.
- Из чего она сделана
- Из фарфора или черного камня. Точно не знаю. Я даже не дотрагивалась до нее. И видела всего один раз, да и то несколько минут. Флойд показал мне ее, когда она оказалась у нас в руках.
Спейд загасил окурок в тарелке и одним глотком допил кофе с коньяком. Хмурое выражение исчезло с его лица. Он вытер губы салфеткой, бросил ее на стол и спокойно сказал:
- Врешь.
Она встала из-за стола, посмотрела на него своими темными виноватыми глазами, покраснела.
- Вру, - сказала она. - И всегда врала.
- Нашла чем хвастаться. Ты же не ребенок. - Он тоже вышел из-за стола. - В твоей сказке есть хоть доля правды
Она опустила голову. На темных ресницах сверкнули слезы.
- Да, - прошептала она.
- Какая
- Не... небольшая.
Взяв ее за подбородок, Спейд поднял ее голову. Он рассмеялся в ее мокрые от слез глаза и сказал:
- У нас вся ночь впереди. Я приготовлю еще кофе с коньяком, и мы начнем все сначала.
Она потупилась.
- Я так устала, - сказала она дрожащим голосом, - так устала от всего, от себя, от своего вранья, от придумывания небылиц, от того, что уже не знаю, где правда, а где ложь. Лучше...
Она взяла лицо Спейда в свои ладони, прижалась полуоткрытым ртом к его губам, прильнула к нему всем телом.
Спейд обнял ее так, что вздулись мышцы под синими рукавами его пиджака, одну руку он запустил в ее рыжие волосы, другой ласкал хрупкую спину. Глаза его горели желтым огнем.
10. ОТЕЛЬ "БЕЛЬВЕДЕР"
Спейд проснулся, когда рассвет еще едва брезжил. Рядом с ним глубоко и ровно дышала во сне Бриджид О-Шонесси. Спейд тихо встал с кровати, осторожно вышел из спальни и закрыл за собой дверь. Одевался он в ванной. Потом внимательно осмотрел одежду спящей девушки, взял из кармана ее пальто плоский медный ключ и вышел на улицу.
Добравшись до "Коронета", он отпер дверь ее квартиры. Шел он уверенно и не таясь, так что ничего странного в нем заметить было нельзя. Необычным было только то, что ходил он почти бесшумно.
Включив все лампы, он обыскал номер девушки самым тщательным образом. Его глаза и пальцы двигались вроде бы неспешно, но зато ни на чем долго не останавливались, не колебались и не возвращались к уже осмотренному-они методично и с профессиональной уверенностью исследовали, проверяли, ощупывали. Он открыл все ящики и шкафы, дверцы, коробки, сумки, чемоданы-как запертые, так и не запертые-и осмотрел их содержимое. Он проверил каждую складку одежды, нащупывая утолщения и прислушиваясь, не зашуршит ли бумага. Он снял с кровати постельное белье. Заглянул под ковры и под мебель. Опустил жалюзи, чтобы убедиться, что ничего в них не спрятано. Высунулся из каждого окна, чтобы удостовериться, что ничего не висит снаружи. Потыкал вилкой во все баночки с пудрой и кремом на туалетном столике. Подержал против света каждую бутылочку и пульверизатор. Обнюхал и ощупал все тарелки, сковороды, продукты. Вывалил на газету содержимое мусорного ведра. Снял крышку сливного бачка в туалете, спустил воду и заглянул внутрь. Осмотрел и проверил металлические заглушки на ванне, раковине, на водопроводных кранах и вводах.
Он не нашел черной птицы. Он не нашел ничего, что бы имело к ней хоть малейшее отношение. Единственным документом, который ему удалось обнаружить, была копия счета за квартиру недельной давности на имя Бриджид О-Шонесси. Единственное, что привлекло его внимание и на время приостановило обыск, была пригоршня довольно-таки изысканных украшений в раскрашенной шкатулке, которую хозяйка держала в запертом ящике туалетного столика.
Закончив обыск, он сварил и выпил чашку кофе. Потом открыл кухонное окно, поцарапал шпингалет перочинным ножом, открыл в комнате ближайшее к пожарной лестнице окно, взял свои шляпу и плащ с кушетки в гостиной и ушел из квартиры тем же путем, которым и пожаловал в нее.