Страница 80 из 157
— Что думаешь? — спросил Тейн у Гаспара, боевого брата, стоявшего на часах у ворот.
— Звук ударов слишком размеренный и спокойный для зеленокожих, сэр, — ответил Гаспар, но его болтер при этом все равно был направлен на входной проем.
Тейн ждал. За их спинами начали опускаться переборки отсека.
Затем раздался звук. Как будто кто-то молотил громадным кулаком по толстой металлической двери. Действительно, звучало не похоже на безумного дикаря или ксеноса.
— Сержант, — кивнул Тейн, и отряд Хока окружил вход; если их гость окажется врагом, то его встретят перекрестным огнем десятка болтеров.
— Прошу, Гаспар. — Капитан надел шлем и жестом указал на запорный механизм.
Часовой активировал шлюзовой замок, и массивная дверь с грохотом поползла к потолку. Ослепительный дневной свет сразу же пробился сквозь щель и на-полнил внутренние помещения барбакана. Авточувства силовой брони среагировали на изменение условий и защитили глаза космодесантников оптическими фильтрами.
Как только проход открылся окончательно, Кулаки Образцовые вскинули болтеры. В дверном проеме показалась одинокая фигура в силовом доспехе. Когда встречающие опустили оружие, воин Астартес, озаренный лучами солнца, шагнул внутрь. За ним быстро проследовали еще несколько боевых братьев в запечатанной броне.
— Закрывай! — приказал капитан брату Гаспару.
Как только створка опустилась на место и барбакан погрузился в прежний сумрак, оптика шлема Тейна среагировала и вернулась к нормальному спектру. Капитану, однако, скорость реакции техники показалась недостаточной, и он снял шлем.
Перед ним стоял маршал-крестоносец в обуглившейся броне Черных Храмовников. Его сопровождали капеллан с лицом, скрытым под маской шлема-черепа, и два члена Братства Меча, вооруженные силовым оружием и щитами. Последним членом группы оказался капитан Кулаков Образцовых в почерневшей от жары керамитовой броне. Когда офицер снял шлем, Тейн узнал Дентора из Седьмой роты.
— Рад тебя видеть, — поприветствовал брата Тейн.
— И я, Максимус, — отозвался тот.
Когда командир Черных Храмовников снял свой раскаленный шлем, Дентор представил гостя:
— Капитан Тейн, это Боэмунд, маршал крестового похода Вульпис.
— Эта встреча — честь для меня, брат-капитан, — поклонился Храмовник.
— Аналогично, маршал, — ответил Тейн. — И она стала для меня неожиданностью. Мы отправляли просьбы о помощи нашим братьям, но не думали, что вы придете так быстро. Мы, разумеется, рады приветствовать вас в стенах «Альказар Астры» и готовы разделить с вами славу грядущей битвы. Сколько боевых братьев вы привели, маршал?
Боэмунд мрачно, но понимающе смотрел на Кулака Образцового. После долгой паузы космодесантник кивнул словно сам себе.
— Второй капитан, — произнес Дентор, — маршал не…
— Благодарю, капитан, — прервал его Боэмунд. — Вы являетесь старшим по званию Астартес в этой крепости?
— Да.
— Мы можем поговорить наедине, сэр? — Храмовник не отрываясь смотрел в глаза командиру Кулаков Образцовых.
— Разумеется, маршал. Я знаю подходящее место.
Как только периметр безопасности барбакана был восстановлен, а людей Боэмунда разместили в кельях, Тейн отвел маршала Черных Храмовников в ротную часовню. До нее можно было добраться быстрее, чем до оратория, к тому же она все еще пустовала — боевые братья были заняты ремонтными работами и подготовкой к ночи. Боэмунд, как только увидел витраж с изображением Дорна, опустился на колени и четырежды коснулся сжатым кулаком нагрудника, осеняя себя знамением крестоносца.
— Прекрасное произведение, — произнес он, поднимаясь на ноги.
— Маршал, — поторопил Тейн, глядя на алтарь, — я не хочу нарушать ваш ритуал или традицию, но день близится к концу. С приходом ночи враг вернется, и у нас будет возможность отомстить за павших.
— Я видел вашу планету с орбиты, — вернулся к действительности Боэмунд, — и луну ксеносов, висящую над ней. Черные пески кишат орками. Они движутся вместе с линией терминатора. Похоже, враг оказался достаточно хитер, чтобы адаптироваться к смертоносным условиям этого мира. Завтра они возьмут крепость. С орбиты все очевидно.
— Это будет не так просто, как кажется.
— Капитан, все будет именно так, — покачал головой Боэмунд.
— Я ждал большего от крестоносцев Сигизмунда, — заявил Тейн. — Храмовнику не подобает уходить от боя. Ты говоришь о шансах на победу. Но что это для сына Дорна, если не пустой звук?
— Тяжело это сознавать, правда? — произнес Храмовник, начиная ходить взад и вперед по часовне. — Знакомое чувство. Но ты прав, такое поведение нам не к лицу. Однако мы не уходим от боя. Мы просто отправляемся воевать в другое место. Мы — крестоносцы, и наши походы не заканчиваются в один день и на одной планете. А Эйдолика — это как раз одна планета, у которой остался лишь один день.
— Ты так уверенно говоришь о наших перспективах, маршал, — сказал Тейн, — но почему бы вам с братьями не помочь нам их улучшить?
— Я уже это сделал, — ответил Боэмунд. — Мои «Громовые ястребы» вывезли капитана Дентора и остатки его роты из окружения зеленокожих.
— Ты не имел на это права, Храмовник! — злобно бросил Тейн.
— Иначе они были бы уже мертвы.
— А что с людьми, которых они защищали? Что теперь станет с ними?
— Ничего, капитан, — сказал маршал. — Они уже мертвы.
— Мне нужны твои воины, Боэмунд.
— Но я не могу их дать, — ответил крестоносец, — ибо они нужнее в другом месте. Как и твои люди, капитан.
— Маршал…
— Я был на твоем месте, — доверительно произнес Черный Храмовник. — Космодесантнику непросто повернуться к врагу спиной и отступить, но мой кастелян объяснил мне, что все это — вопрос точки зрения. Можно бежать от кого-то, а можно — куда-то. Мы сражались возле Аспирин, и да, я мог бы послать моих воинов на смерть во имя чести и славы. Но я услышал зов. Который сейчас передаю тебе. Это зов Дорна. Он звучал из динамиков моей боевой баржи, из сообщений Имперского Флота. Он разносится, не умолкая, по всему имматериуму вместе с предсмертными криками из множества миров. Нас зовут домой, брат.
— Ты же крестоносец! — обвиняющим тоном заявил Тейн. — У тебя нет дома. А Кулаки Образцовые нашли свой дом на Эйдолике.
Боэмунд ударил кулаком по нагруднику.
— Нет, — прошипел маршал. — Вот где твой дом. Ты говоришь, что Эйдолика в тебе нуждается. А я говорю, что ты нужен Империуму. Ты хоть представляешь, сколько астропатических сообщений о помощи мне пришлось проигнорировать, чтобы помочь тебе, брат? Вокруг нас гибнут миры и целые секторы. Это не единичное вторжение. Захватчику нужен не твой отдельный мир, капитан. Эйдолика сама по себе его вообще не волнует. Кровожадный монстр нацелился на весь сегментум. Чего ты сможешь добиться здесь?
— Это мой мир! — взревел Максимус Тейн, глядя на маршала сквозь витраж. — И это мои люди! Моя крепость!
— Твои люди обречены, — сказал Боэмунд и помолчал, давая собеседнику осознать истинность сказанного. — Но в том, что этот мир теперь принадлежит дикарям, нет ни твоей вины, ни вины твоих командиров. Вы никогда не могли выиграть эту битву. Сколько еще ты сможешь продержаться, сражаясь ночью и прячась днем? На сколько хватит припасов в оружейных? На день? Или неделю? И что будет, если тебе удастся перебить всех зеленокожих на поверхности? Штурмовая луна просто разорвет планету на части и спалит обломки в пламени звезды.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Ты — ничего, капитан. Это мы должны сделать. Все братья по крови. Собрать все силы. Дикарей нельзя остановить здесь, так же как нельзя было сделать это на Аспирин. Мы должны поговорить с магистром Мирхеном, моим верховным маршалом. С Шарном. С Квезадрой из Багровых Кулаков и Иссахаром из Сдирателей. Пришло время всем орденам — наследникам верных легионов, разбросанным по Галактике, — снова объединиться для защиты человечества. Но это случится не здесь и не сейчас, Тейн. Однако мы должны быть готовы ответить на зов Дорна, когда час настанет.