Страница 29 из 70
Если только доживу, я все это изменю. Все, что нужно делать человеку в скафандре, должно быть предусмотрено так, чтобы ему не приходилось лезть за спину - все клапаны, зажимы и прочее должны располагаться спереди. Мы же устроены не так, как Черволицый с его тремя глазами и руками, гнущимися как угодно. Мы можем работать только глядя перед собой, а в космическом скафандре это справедливо втройне.
И обязательно нужно, просто необходимо оконце под подбородком, чтобы видеть, что делаешь! Многие вещи прекрасно выглядят на бумаге, но на практике!..
Однако я вовсе не тратил время на бесполезные стенания. У меня под руками была одна восьмая заряда кислорода, и я схватился за этот баллон.
Моя несчастная, неоднократно использованная лента представляла собой жалкое зрелище. С бинтом я и возиться не стал, дай бог, чтобы лента держала. Обращался я с ней так осторожно, как будто она была из золота, пытаясь замотать ее потуже и оставив конец, чтобы перекрыть полностью выхлопной клапан, если скафандр Крошки начнет сдавать. Когда я кончил работать, пальцы у меня тряслись.
Крошка уже не могла помочь мне закрыть клапан. Я просто сжал стык одной рукой, другой открыл ее пустой баллон, быстро повернулся и открыл баллон с кислородом, потом перехватил руку, зажал клапан баллона Крошки и стал следить за датчиками.
Две стрелки пошли навстречу друг другу. Когда они замедлили движение, я начал закрывать ее баллон, и в это время мой схваченный лентой стык сорвался.
Клапан я успел закрыть так быстро, что много газа из ее баллона не ушло. Но ушло все, что было в подающем баллоне. Я не стал тратить время на переживания, оторвал кусок ленты, проверил чистоту соединительного штыря, подсоединил слегка заряженный баллон обратно к скафандру Крошки и открыл стопорные клапаны.
- Крошка! Крошка! Ты слышишь меня? Очнись! Очнись! Материня, заставьте же ее очнуться!
Материня запела.
- Крошка!
- Да, Кип?
- Очнись! Вставай! Голубушка, душечка, пожалуйста, вставай.
- Помоги мне снять шлем... я не могу дышать.
- Нет, можешь. Нажми подбородком клапан, ты сразу почувствуешь! Свежий воздух!
Она вяло пыталась нажать клапан. Перекрывая его с помощью наружного, я пустил ей в шлем быструю сильную струю воздуха.
- О-о-о-х!
- Вот, видишь? У тебя есть воздух, много воздуха! А теперь вставай.
- Ради бога, дай ты мне спокойно полежать.
- Черта с два! Ты противная, пакостная, избалованная маленькая дрянь, если ты не встанешь, никто никогда не будет тебя любить! И Материня тебя любить не будет. Да скажите же ей, Материня!
- Вставай, доченька!
Крошка пыталась встать изо всех сил. Я помог ей - главное, что она пыталась! Дрожа, она приникла ко мне, и я удержал ее от падения.
- Материня! - позвала она слабым голоском.- Я встала. Вы... вы все еще любите меня?
- Да, милая.
- У меня... кружится.. голова... я... наверное... не смогу... идти.
- Тебе не надо идти, маленькая,- сказал я ласково и взял ее на руки.- Больше не надо.
Она совсем ничего не весила.
Тропа исчезла, когда мы вышли из холмов, но следы краулера ясно отпечатались в пыли и вели на запад. Я сократил поступление воздуха так, что стрелка индикатора цвета крови повисла на самом краю отметки "опасность". Я держал ее там, нажимая подбородком на клапан только тогда, когда она начинала наползать на эту отметку. Я решил, что конструктор должен был оставить какой-то запас прочности, как бывает со счетчиками бензина в автомобилях. Крошке я велел не спускать глаз с ее индикатора и держать его в таком же положении. Она обещала слушаться, но я все время напоминал ей об этом, прижимаясь к ее шлему, чтобы мы могли разговаривать.
Я считал шаги и через каждые полмили просил Крошку вызывать станцию. Она была за горизонтом, но, может быть, их антенна достаточно высока, чтобы засечь нас.
Материня тоже говорила с ней, говорила все, что угодно, лишь бы не дать ей потерять сознание. Это помогло экономить силы и мне.
Несколько позже я заметил, что стрелка моего индикатора снова зашла за красное. Я нажал на клапан и подождал. Безрезультатно. Я снова нажал на него, и стрелка медленно поползла в сторону белой отметки.
- Как у тебя с воздухом. Крошка?
- Все нормально. Кип, все нормально.
Оскар орал на меня. Я моргнул и заметил, что моя тень исчезла. Раньше она простиралась вперед и под углом ложилась на следы. Следы все еще были на месте, но тени я больше не видел. Это разозлило меня, так что я обернулся и поискал ее взглядом. Она очутилась позади меня. В прятки вздумала играть, тварь проклятая!
"Так-то лучше",- сказал Оскар.
- Жарко здесь, Оскар.
"Думаешь, там прохладнее? Следи за тенью, приятель, и не спускай глаз со следов".
- Ладно, ладно, только отстань.
Я твердо решил, что больше не позволю тени исчезнуть. Я ей покажу, как со мной в прятки играть!
- Воздуха здесь чертовски мало, Оскар.
"Дыши слабее, дружище. Справимся".
- Да я уже своими носками дышу.
"Ну, так дыши рубашкой".
- Никак над нами корабль пролетел?
"Мне почем знать? Окуляры ведь у тебя".
- Не выпендривайся, не до шуток мне сейчас.
Я сидел на земле, держа на коленях Крошку, а Оскар крыл меня, почем зря, и Материня тоже:
"Вставай, вставай, ты, обезьяна чертова! Вставай и борись!"
- Встань, Кип, голубчик! Ведь осталось совсем немного.
- Дайте отдышаться.
"Ну, черт с тобой. Вызывай станцию".
- Крошка, вызови станцию,- сказал я.
Она не отвечала. Это так напугало меня, что я пришел в чувство.
- Станция Томба, станция Томба, отвечайте! - Я встал на колени, затем поднялся на ноги.- Станция Томба, вы слышите меня? Помогите! Помогите!
- Слышу вас,- ответил чей-то голос.
- Помогите! Mayday! Умирает маленькая девочка! Помогите!
Неожиданно она выросла прямо перед моими глазами - огромные сверкающие купола, высокие башни, радиотелескопы. Шатаясь, я побрел к ней.
Раскрылся гигантский люк, и из него навстречу мне выполз краулер. Голос в моих наушниках сказал:
- Мы идем. Стойте на месте. Передачу кончаю.
Краулер остановился подле меня. Из него вылез человек и склонился своим шлемом к моему.