Страница 45 из 76
X. КТО БУДЕТ СТОРОЖИТЬ СТОРОЖЕЙ?
Курсант Академии Космической Патрульной Службы Мэттью Додсон сидел в зале ожидания станции запуска на пике Пайке и смотрел на часы.
До посадки на космический корабль «Новая Луна» оставался еще час; тем временем он ждал прихода своих товарищей.
«Все– таки это был неплохой отпуск», -подумал он; ему удалось сделать все, что он запланировал, за исключением поездки на ранчо Джермэна в самом конце отпуска. Но мать подняла шум и уговорила его остаться еще на пару дней дома.
Несмотря ни на что, отпуск прошел хорошо. Лицо Мэтта, обоженное космическим загаром и начавшее покрываться морщинами, выглядело озадаченным. Он никому не рассказывал о своем намерении оставить Патрульную Службу после окончания отпуска. Теперь он пытался вспомнить, когда и почему это желание исчезло.
Его временно назначили помощником астрогатора ПРК «Нобель» на период обычного патрулирования и проверки ракетных ядерных бомб, летающих по околоземным орбитам. Мэтт взошел на борт корабля во время его пребывания на Лунной базе и после завершения срока патрулирования, когда «Нобель» совершил посадку на базе Терры для осмотра и текущего ремонта, получил разрешение провести отпуск со своей семьей перед возвращением на «Рэндольф». Мэтт сразу отправился домой.
Вся семья ждала его на космодроме, и они полетели домой на вертолете. Мать всплакнула, а отец крепко пожал ему руку. Мэтт с удивлением заметил, как вырос его младший брат. Очень приятно снова оказаться среди родных. Мэтт хотел было занять привычное место в кресле пилота вертолета, однако младший брат, Билли, сразу сел перед панелью управления.
Дом был отремонтирован и покрашен, куплена новая мебель. Мать, разумеется, ожидала хвалебных слов в ее адрес, и Мэтт не поскупился на них, но перемены ему не понравились. Дом стал не таким, как раньше. К тому же комнаты казались меньше. Он решил, что такое впечатление было результатом перемен в доме – не могло же здание уменьшиться в размерах!
Комната, в которой раньше жил Мэтт, была заполнена теперь вещами Билли, хотя младшего брата временно перевели обратно в его старую комнату, ставшую после отъезда Мэтта комнатой отдыха. Новое распределение помещений было разумным, но вызывало раздражение у Мэтта.
Раздумывая над этим, Мэтт пришел к выводу, что перемены в доме не имеют никакого отношения к его решению остаться на Патрульной Службе.
Нет, разумеется, не имеют! То же самое можно сказать и про замечания отца, касающиеся походки Мэтта, хотя они и были для него неприятными…
Отец и Мэтт находились в гостиной пред обедом, и Мэтт ходил взад и вперед, оживленно, и как ему самому казалось, интересно рассказывая о своем первом самостоятельном полете. Отец воспользовался моментом, когда Мэтт замолчал, и сказал: «Ну-ка, остановись, сынок.»
– Что? – не понял Мэтт.
– Ты сутулишься и как будто хромаешь. У тебя все еще болит нога?
– Нет, с ногой все в порядке.
– Тогда распрямись и расправь плечи. У тебя должен быть гордый вид. Неужели в Академии не обращают внимание на вашу походку?
– А что такого с моей походкой? Билли вошел в гостиную как раз в тот момент, когда отец поднял этот вопрос.
– Смотри, Мэтти, – вмешался он, – ты ходишь вот так. – Билли пригнулся и начал ходить по комнате, намеренно искажая грациозную и небрежную походку космонавта. В исполнении младшего брата походка Мэтта напоминала движения шимпанзе.
– Ты ходишь вот так.
– Да не валяй ты дурака!
– Точно, ты просто не замечаешь этого.
– Билл, – сурово заметил отец, – пойди умойся перед обедом. И не смей больше так разговаривать со старшим братом! Иди! – Когда Билли вышел из гостиной, отец повернулся к Мэтту и сказал извиняющимся голосом:
– Я думал, что мы говорим с глазу на глаз, Мэтт. Твоя походка совсем на такая уж карикатурная, как изображает ее Билли, хотя она достаточно неуклюжая.
– Но… послушай, папа, я хожу, как и все остальные космонавты. Мы просто привыкли двигаться в состоянии невесомости, когда передвигаешься пригнувшись, день за днем, готовясь в любой момент оттолкнуться от переборки или схватиться за скобу. Так что вернувшись в мир, где царит сила тяжести, мы все-таки двигаемся так, как привыкли в космосе. Мы называем такую походку «кошачьи лапы».
– Пожалуй, невесомость действительно может оказать такое влияние на человека, – произнес отец, подумав. – А ты не считаешь, что было бы неплохо ежедневно практиковаться в обычной ходьбе, просто чтобы не терять форму?
– При свободном падении? Но… – Мэтт замолк, видя, что объяснить состояние невесомости человеку, никогда не бывавшему в космосе, невозможно.
– Ладно, папа. Не обращай на это внимания. Пошли обедать.
Как всегда, пришлось присутствовать на торжественных обедах, организованных дядями и тетями Мэтта. Каждый раз его просили рассказать про Академию, о том, как чувствует себя человек, оказавшись в космическом пространстве. Но по какой-то странной причине создавалось впечатление, что их не слишком интересовали ответы Мэтта.
Взять, например, двоюродную бабушку Дору.
Бабушка Дора была семейным матриархом. Раньше она вела очень активную жизнь, занималась благотворительностью и делами церкви, но вот уже три года оказалась прикованной к кровати. Мэтт навестил ее, потому что семья очень хотела этого.
– Она часто жалуется, что ты ей не пишешь, Мэтт, и поэтому…
– Мама, послушай, у меня нет времени писать письма, ты хорошо это знаешь!
– Да-да, знаю. Но она так гордится тобой, Мэтт. Она хочет задать тебе тысячу вопросов. Обязательно надень форму – ей это понравится.
Бабушка Дора не задала Мэтту тысячу вопросов всего лишь один. Она спросила, почему Мэтт так долго не навещал ее? После этого ему пришлось выслушать в мельчайших подробностях информацию о недостатках нового пастора, матримониальных планах нескольких отдаленных родственниц, состоянии здоровья более пожилых, о большинстве которых он даже не подозревал.
Когда, наконец, ему удалось унести ноги, сославшись на давно намеченную встречу, у Мэтта кружилась голова.