Нормы налогового права

Рассмотрим три нормы, изложенные в п. 4 ст. 58 НК РФ: «При отсутствии банка налогоплательщики (налоговые агенты), являющиеся физическими лицами, могут уплачивать налоги через кассу местной администрации либо через организацию федеральной почтовой связи. … Денежные средства, принятые местной администрацией от налогоплательщика (налогового агента) в наличной форме, в течение пяти дней со дня их приема подлежат внесению в банк или организацию федеральной почтовой связи для их перечисления в бюджетную систему Российской Федерации на соответствующий счет Федерального казначейства. В случае если в связи со стихийным бедствием или иным обстоятельством непреодолимой силы денежные средства, принятые от налогоплательщика (налогового агента), не могут быть внесены в установленный срок в банк или организацию федеральной почтовой связи для их перечисления в бюджетную систему Российской Федерации, указанный срок продлевается до устранения таких обстоятельств». Первая норма в этом сочетании является основной и предусматривает общую возможность уплачивать налоги через кассу местной администрации либо через организацию федеральной почтовой связи; вторая норма – специальная (детализирующая), она закрепляет порядок реализации этой возможности; третья норма – исключительная (вариативная), она рассчитана на применение в особых, исключительных обстоятельствах.

Важно подчеркнуть, что система – это всегда новое качество, а не механическая (аддитивная) сумма признаков компонентов, ее составляющих. Взятые по отдельности детали будильника никогда не будут звонить, и только соединенные особым образом в единое целое, они ассоциативно смогут выполнить эту функцию. Аксиоматичным представляется тезис о том, что не все качества, присущие праву в целом, должны быть присущи отдельным нормам как составляющим его элементам. Выступая первоначальными элементами огромной системы, нормы права, безусловно, несут на себе некоторые «отпечатки», свойства этой системы. Но абсолютизировать этот факт и тем более приписывать юридической норме большинство качеств и характеристик, свойственных праву в целом, недопустимо. Нужно согласиться с тем, что «каждая из норм не может изображаться в качестве «права в миниатюре», полного исчерпывающего выражения всех его качеств и характеристик»288.

Представляется, что поддержка многими специалистами концепции трехэлементной структуры правовой нормы или выделение т.н. логических норм вызвано именно желанием рассматривать норму как «право в миниатюре», как своеобразную микроструктуру, повторяющую макроструктуру права в целом. Так, по мнению Д.А. Керимова, трехэлементное строение нормы вытекает из того, что «каждая правовая норма логична, если содержит ответы на три обязательных вопроса: какое поведение она предусматривает для субъектов правового отношения; при каких условиях это поведение должно (или может) иметь место и какими будут последствия для лиц, не исполняющих или нарушающих установленное правило»289. При этом от нормы права требуют такого набора элементов, который позволил бы ей стать «автономным», относительно обособленным регулятором, аккумулирующим все то, что необходимо для юридического опосредования общественных отношений»290. Суть классического подхода, пишет М.Л. Давыдова, состоит в том, что правовая норма демонстрирует на микроуровне сам механизм действия права, отражает основные свойства права как целого; поэтому гипотеза, диспозиция и санкция в рамках трехчленной структуры правовой нормы признаются «обязательным составом элементов, тем необходимым и достаточным минимумом правовой информации, который должен лежать в основе системы права»291. Отсутствие же какого-либо структурного элемента нормы-правила «свидетельствует об ее ущербности и приводит к сбоям в правовом регулировании: норма либо теряет связь с конкретными жизненными обстоятельствами (становится беспредметной), либо не предлагает варианта поведения, либо утрачивает свои побудительные свойства»292. «Норма права, – утверждает К.В. Шундиков, – подобно капле воды, несет в себе все основные закономерные свойства целого явления, отражает все наиболее существенные характеристики права в целом»293. В итоге получается, что норма должна «аккумулировать» в себе не только все основные свойства права, но и «все основные способы воздействия на поведение людей»294. Из правильного понимания нормы как первичной «клеточки» права делается неверный вывод о том, что «норме права свойственны все основные черты права как особого социального явления, регулятора общественных отношений»295.

Но одна-единственная норма никогда, образно говоря, не «зазвонит как целый будильник» – для этого ее нужно определенным образом «соединить» с целым рядом других норм. По верному замечанию А.Ф. Черданцева, объединение норм в систему права придает новое качество как целому, так и его частям296. Можно сравнить нормы с музыкальными нотами. Отдельно сыгранная нота рождает только звук, но лишь объединенные вместе целенаправленным творчеством композитора, они способны создать мелодию. Юридическая норма, пишет Г.В. Мальцев, легко вступает в контакты с другими нормами, является благодатным исходным материалом для формирования «общностей» и «совокупностей» норм, которые неизмеримо усиливают регулятивный потенциал права297. Любой юрист, особенно практикующий, «работает» не с единичной нормой, но с целыми нормативными блоками, в которых только и возможно охватить какое-либо общественное отношение законченной моделью правового регулирования. Отдельно взятой норме это не под силу.

С другой стороны, даже противники трехэлементной концепции согласны с тем, что в праве действительно обнаруживаются устойчивые образования, в целом соответствующие формуле «если – то – иначе». В частности, Ю.В. Кудрявцев обратил внимание, что сами по себе понятия, традиционно соответствующие элементам нормы по трехзвенной концепции (гипотеза, диспозиция, санкция) с вкладываемым в них содержанием, отражают действительные элементы информации, существующие в праве. Кроме того, пишет он, в этих трех элементах «в концентрированном виде представлен принцип регулирования поведения с помощью права, его, так сказать, юридический механизм»298. Отвергая поэлементное структурирование правовых норм, Б.И. Пугинский вместе с тем отмечает, что для законодательной регламентации всякой деятельности действительно «необходимо определить: 1) кто и при каких условиях должен следовать установлениям нормы; 2) в чем состоит устанавливаемое правило; 3) какие меры государственного принуждения могут быть применены в случае нарушения требований правовой нормы»299. Для адекватного и эффективного регулирования общественных отношений, пишут В.В. Лазарев и С.В. Липень, следует надлежащим образом выразить, во-первых, условия действия правовой нормы, во-вторых, само правило поведения и затем установить ответственность за несоблюдение этого правила. «Именно таким образом, … можно создать условия для надлежащей реализации права»300.

Согласно пункту 3.4 Рекомендаций по подготовке и оформлению проектов Федеральных законов301, содержание правовой нормы составляют, во-первых, условия, при которых эта норма действует; во-вторых, правило поведения (требования, которые предъявляются к поведению субъектов, вступающих в определенные правоотношения); в-третьих, меры государственного принуждения (санкции), которые могут применяться к нарушителям данной нормы. Для того чтобы позитивное правило осуществляло свою регулятивную (от лат. regula – правило) роль, отмечает В.С. Нерсесянц, логически необходимо наличие в нем трех взаимосвязанных компонентов: 1) общеобязательного правила регуляции поведения людей; 2) условий, при которых это правило действует; 3) последствий нарушения правила302.

288

Алексеев С.С. Общая теория права: Учебник. М., 2009. С. 288.

289

Керимов Д.А. Законодательная техника М., 1998. С. 40.

290

Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С. 82.

291

См.: Давыдова М.Л. О юридической природе нормативно-правовых предписаний: основные научные концепции // Журнал российского права. 2003. № 10. С. 75, 77.

292

Баранов В.М. Структура юридической нормы // Нормы советского права. Проблемы теории / Под ред. М.И. Байтина, В.К. Бабаева. Н. Новгород, 1987. С. 102.

293

Шундиков К.В. Правовые механизмы: основы теории // Государство и право. 2006. № 12. С. 18.

294

См.: Горшенев В.М. Нетипичные нормативные предписания в праве // Сов. государство и право. 1978. № 3. С. 114.

295

Ромашов Р.А. Норма права // Теория государства и права: Учебник / Под ред. Р.А. Ромашова. СПб., 2005. С. 236.

296

Черданцев А.Ф. Специализация и структура норм права // Правоведение. 1970. № 1. С. 42.

297

Мальцев Г.В. Социальные основания права. М., 2007. С. 742.

298

Кудрявцев Ю.В. Нормы права как социальная информация. М., 1981. С. 55.

299

Пугинский Б.И. О норме права // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1999. № 5. С. 26.

300

Лазарев В.В., Липень С.В. Теория государства и права: Учебник. М., 2001. С. 242.

301

Письмо Минюста РФ от 23 февраля 2000 г. № 1187-ЭР // СПС «КонсультантПлюс: законодательство».

302

Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства: Учебник. М., 1999. С. 391.