Страница 65 из 231
Далтон, наблюдая за окружающими, потягивал из кубка лучшее вино, привозимое из долины Нариф. Ночью, когда горят все свечи и лампы, это место исполнено величия. Когда Далтон только приехал в поместье, ему самому потребовалось немало выдержки, чтобы не глазеть по сторонам, как все эти приехавшие из города люди.
Он смотрел, как Клодина Уинтроп передвигается среди роскошно одетых гостей с деревянной улыбкой на лице, приветствуя знакомых и произнося какие-то слова, которых Далтон не слышал. Несмотря на все пережитые ею, как он знал, треволнения, она нашла в себе силы вести себя как подобает. Жена богатого дельца, избранного членом парламента торговцами и зернопромышленниками, чтобы представлять их интересы, Клодина Уинтроп была сама не последним членом общества. Когда люди впервые видели её с мужем, по возрасту годящимся ей в деды, то обычно принимали её всего лишь за игрушку в руках старика. И сильно ошибались.
Ее муж, Эдвин Уинтроп, начал свою карьеру как простой фермер, выращивающий сорго - сладкий сорго в изобилии произрастал на юге Андерита. Каждый заработанный от продажи сорго грош он тратил с умом. Он экономил на всем, начиная с одежды и кончая всему мелкими радостями жизни. Долго не обзаводился он и семьей.
На вырученные деньги он со временем купил скот, который выкармливал сорговым жмыхом. Продажа откормленного скота позволила закупить больше мясного скота и оборудование для производства рома, с тем, чтобы производить его самому, а не продавать жмых на спиртзаводы. Прибыль, полученная от продажи рома позволила Уинтропу арендовать ещё земли и купить рогатый скот, оборудование и помещения для выработки большего количества рома, а со временем складские помещения и фургоны для транспортировки производимых им товаров. Ром, производимый на фермах Уинтропа, продавался повсюду от Ренвольда до Никобариса, по всей трассе от Ферфилда до Эйдиндрила. Делая все сам - точнее, руками нанятых рабочих - от выращивания сорго до производства и продажи рома, от выращивания скота до его забоя на собственных скотобойнях и продажи его мясникам, Эдвин Уинтроп продавал свой товар по низким расценкам и сделал себе значительное состояние.
Эдвин Уинтроп был скромным и честным человеком, его любили. Он женился только тогда, когда добился успеха. Клодине, хорошо образованной дочери зернопромышленника, не было и двадцати, когда она больше десяти лет назад вышла замуж за Эдвина.
Великолепно справляющаяся с амбарными книгами и бухгалтерией, Клодина тщательно отслеживала все расходы не хуже супруга. Она была его ценной правой рукой - примерно как Далтон для министра Шанбора. С её помощью личная империя Уинтропа удвоилась. Даже жену Эдвин выбрал тщательно и мудро. Возможно, этот человек, никогда прежде не позволявший себе искать личных удовольствий, наконец позволил себе приобрести ценный приз. Клодина не только умна, но и красива.
После того, как торговцы избрали Эдвина своим представителем, Клодина оказалась полезна мужу и на этом поприще, неофициально помогая ему писать торговые законы, которые Эдвин предлагал на обсуждение. Далтон не без оснований подозревал, что именно она в первую очередь и предлагает их своему мужу. В отсутствие супруга Клодина исподволь лоббировала от его имени предлагаемые законы. Никто из обитателей поместья не считал её "игрушкой".
За исключением, быть может, Бертрана Шанбора. Но этот-то видел всех женщин в одинаковом свете. Во всяком случае, привлекательных.
Далтону приходилось видеть, как Клодина, вспыхнув, хлопала ресницами и улыбалась Бертрану Шанбору своей застенчивой улыбкой. Министр считал порядочных женщин всего лишь кокетками. Возможно, она лишь невинно флиртовала с высокопоставленным мужчиной, а может, хотела внимания, которого её муж не мог ей оказать. Детей-то у неё нет. Может быть, она коварно предполагала получить от министра какие-то привилегии, а потом обнаружила, что они не воспоследовали.
Клодина Уинтроп далеко не дура, она умна и находчива. Как все это началось - Далтон точно не знал, а Бертран Шанбор отрицал, что к ней вообще прикасался, как отрицал все, за чем не был застигнут - теперь уже неважно. Раз она искала тайной встречи с Директором Линскоттом, вопрос о вежливом торге насчет отступного отпал. Теперь её можно держать под контролем лишь грубой силой.
Далтон указал кубком на Клодину.
- Похоже, ты ошиблась, Тэсс. Не все дамы облачились в откровенные платья. Или Клодина просто скромница.
- Нет, тут что-то другое. - Тереза выглядела действительно озадаченной. - По-моему, милый, раньше на ней было другое платье. Но почему она переоделась? Да ещё и в старье?
Далтон пожал плечами.
- Пошли спросим, хочешь? Только спрашивать будешь ты. Вряд ли это вежливо, если подобный вопрос задам я.
Тереза подозрительно глянула на него. Она достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, что за его невинной репликой скрывается какой-то план. А также знала достаточно, чтобы принять его слова как руководство к действию и сыграть ту роль, которую он только что ей отвел. Улыбнувшись, она приняла предложенную мужем руку. Клодина была не единственной умной и находчивой женщиной в поместье.
Клодина вздрогнула, когда Тереза тронула её сзади за плечо. Быстро оглянувшись, она выдавила улыбку.
- Добрый вечер, Тереза. - Клодина сделал легкий реверанс Далтону. Господин Кэмпбелл.
Тереза, озабоченно нахмурив бровь, склонилась к женщине.
- Клодина, что стряслось? Ты скверно выглядишь. И твое платье! Я что-то не припоминаю, чтобы ты приходила в нем.
Клодина убрала за ухо выбившуюся прядь.
- Со мной все в порядке. Я... Я просто нервничаю от такого большого количества гостей. Иногда в толпе мне становится дурно. Я пошла прогуляться, чтобы подышать воздухом. А в темноте то ли оступилась, то ли споткнулась. И упала.
- Добрые духи! Может быть, вы присядете? - Вежливо поинтересовался Далтон, беря женщину по локоть, как бы желая поддержать. - Вот, позвольте усадить вас на стул.
- Нет, со мной все в порядке, - уперлась она. - Но благодарю вас. Я испачкала платье и пришлось идти переодеваться, только и всего. Вот почему на мне теперь другое. Но со мной все хорошо.