Дух Огня

Несан припомнил, что же Далтон Кэмпбелл велел ей сказать.

- Ты ведь вертелась перед министром, верно? Предлагала ему себя, так?

Его слова вовсе не звучали вопросом.

- Да, господин.

- Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы сказать кому-то, будто министр тебя изнасиловал, то крепко пожалеешь. Такая ложь - ни что иное, как измена. Ясно? Измена. А наказание за измену - смерть. А когда твое тело найдут, то тебя даже опознать никто не сможет. Поняла, сука? Твой язык обнаружат прибитым к дереву.

Это ложь, что министр тебя изнасиловал. Гнусная изменническая ложь. Повторишь свои измышления ещё хоть раз, и смерть твоя будет долгой и мучительной.

- Да, господин, - рыдала она. - Я больше никогда не солгу. Простите. Пожалуйста, простите меня! Я больше никогда не стану лгать. Клянусь!

- Ты выставляла свои прелести перед министром, предлагая себя. Но министр слишком достойный человек, чтобы заводить с тобой интрижку. Или с кем бы то ни было. Он тебя отверг. Отказал тебе.

- Да, господин.

- Ничего недостойного не произошло. Усекла? Министр никогда не дела ничего недостойного ни с тобой, ни с кем другим!

- Да, господин. - Она рыдала, низко опустив голову.

Несан вытащил из её рукава носовой платок и вытер ей глаза. В тусклом свете он видел, что от слез косметика на её лице вся размазалась.

- А теперь прекрати реветь. У тебя лицо хрен знает на что похоже. Лучше тебе вернуться в свои апартаменты и привести себя в порядок, прежде чем возвращаться на пир.

Она всхлипнула, стараясь сдержать слезы.

- Я не могу теперь вернуться на пир. Мое платье испорчено. Я не могу вернуться.

- Можешь и вернешься. Приведи в порядок и лицо и смени платье. Ты вернешься на пир. Там будет кое-кто, кто за тобой присмотрит, проследит, чтобы ты вернулась и посмотрит, усвоила ли ты послание. Если ещё раз оступишься, то отведаешь его меча.

Глаза женщины округлились от ужаса.

- Кто...

- Не важно. Для тебя это не имеет значения. Важно лишь, чтобы ты усвоила послание и поняла, что с тобой произойдет, если ты посмеешь повторить свою гнусную ложь.

- Я поняла, - кивнула она.

- Господин, - сказал Несан. Она подняла брови. - Я поняла, господин!

Женщина прижалась спиной к Морли.

- Я поняла, господин. Да, господин! Я правда все поняла, господин!

- Отлично, - хмыкнул Несан.

Женщина оглядела себя. Ее нижняя губа дрожала. По щекам струились слезы.

- Пожалуйста, господин, могу я поправить платье?

- Когда я закончу говорить.

- Да, господин.

- Ты пошла прогуляться. Ни с кем не разговаривала. Поняла? Ни с кем. Отныне держи рот на замке начет министра, иначе когда откроешь его в следующий раз, тебе его заткнут мечом. Усекла?

- Да, господин.

- Ну, тогда ладно. Можешь поправить платье, - жестом указал Несан.

Морли заглядывал ей через плечо, пока она поправляла корсаж. Несан сомневался, что платье с таким вырезом как у нее, многое прикрывает, но ему уж точно нравилось наблюдать, как она приводит себя в порядок. Он и не думал, что ему когда-либо доведется увидеть подобное. Особенно как это делает андерка.

Судя по тому, как она ахнула, внезапно выпрямившись, Морли что-то делал сзади у неё под платьем. Несану тоже хотелось кое-что сделать, но он помнил слова Далтона Кэмпбелла.

Несан схватил Клодину Уинтроп за руку и толкнул её вниз по ступенькам.

- А теперь убирайся!

Женщина быстро глянула на Морли, потом снова на Несана.

- Да, господин. Благодарю вас. - Она сделала быстрый книксен. Благодарю вас, господин.

Не произнеся больше ни слова, она подхватила юбки, слетела со ступенек и побежала через лужайку, растворившись во тьме.

- Зачем ты её отпустил? - Спросил Морли, уперев руку в бок. - Мы могли бы с ней поразвлечься. Она бы сделала все, что мы захотели. А увидев её богатство, мне захотелось.

Несан повернулся к разочарованному приятелю.

- Потому что мастер Кэмпбелл не говорил нам этого делать, вот почему. Мы просто помогли мастеру Кэмпбеллу, только и всего. И ничего больше.

- Да уж, - кисло пробурчал Морли. Затем поглядел в сторону поленницы. - Во всяком случае, у нас ещё осталась выпивка.

Несан думал о выражении ужаса на лице Клодины Уинтроп. Размышлял о том, как она плакала и всхлипывала. Конечно, он знал, что хакенки плачут, но Несан прежде и представить не мог, что андерки тоже могут плакать.

Министр - андерец, поэтому Несан полагал, что министр не может сделать что-то действительно недостойное. Наверняка она сама напросилась, одеваясь в такие вот откровенные платья и своим поведением. Несан своими глазами видел, как женщины ведут себя с министром. Вроде как они были бы рады, если он попользуется ими.

Он вспомнил, как плакала Беата, сидя на полу. Припомнил несчастное лицо девушки, когда министр вышвырнул её, когда закончил с ней.

Юноша вспомнил, как она двинула ему, Несану, в челюсть.

Все это слишком сложно для его понимания. Больше всего на свете ему сейчас хотелось напиться до умопомрачения.

- Ты прав. Пошли выпьем. Нам есть много чего отпраздновать. Сегодня мы стали важными персонами.

Обняв друг друга за плечи они двинулись за своей бутылкой.

Глава 20

- Нет, вы только гляньте! - Прошептала Тереза.

Далтон проследил за взглядом жены и увидел Клодину Уинтроп, проталкивающуюся среди толпящихся в зале людей. На ней было платье, которое он уже видел на ней ещё тогда, когда работал в городе, старое платье более скромного фасона. Совсем не то, что было на ней в начале вечера. Далтон заподозрил, что под розовой пудрой её лицо пепельно-серое. Надо полагать, теперь она взирает на всех с недоверием.

Люди, приехавшие в поместье из Ферфилда, изумленно изучали окружавшую их обстановку, стараясь впитать в себя как можно больше, чтобы потом в подробностях рассказать своим друзьям о великолепном вечере, проведенном в поместье Министра Культуры. Получить приглашение в поместье - большая честь, и никто из присутствующих не хотел упустить ни малейших деталей. Мелкие детали очень важны, когда хочешь потешить свое эго.

Весь пол зала был устлан богатыми коврами, так что куда бы ты ни ступил, ноги тонули в мягком покрытии. На драпировку, закрывающую окна, надо полагать, пошли сотни ярдов лучших тканей, специально подобранных, чтобы гармонировать с цветными стеклами. Приглашенные женщины исподволь щупали драпировки, проверяя качество. По краям золотисто-лазурных занавесей свисали разноцветные кисти с мужской кулак толщиной. Мужчины восхищались мраморными колоннами, расположенными по периметру зала. Панели резного красного дерева, сделанные под художественно вырезанный кирпич, украшали потолок.